Радости моего детства

2

К чему я это рассказываю?

К тому, что мой сарафанчик и мой «балет», а также «ботиночки», «машинки», «войнушки», «бирюльки», книжки, тетрадки, берестяные грамоты, папирусы, глиняные таблички, друзья детства и самые, казалось бы, незначительные, уходящие в небытие мелочи огромного количества людей, когда-либо проживавших на нашей планете, доказывают одну очень важную вещь.

Так же, как и все уходящие в небытие мелочи юного, взрослого и стареющего человеческого существования всех когда-либо живущих на Земле людей, они доказывают существование Бога.

Почему? (Вероятно, это спросит атеист или некто, сомневающийся во всём.)

Потому, что не может быть ухода в небытие такого огромного, не поддающегося воображению количества важных вещей.

Бог, как творящий любовью, не может не содержать в Себе и мелочей. Как и более крупных вещей, и важнейших вещей. Просто – всему своё место.

Но я очень рада, что о моём сарафанчике помнят как минимум двое – Бог и я сама. И даже если Бог решит закрыть от меня это воспоминание, Он Сам будет о нём помнить.

Возможно – бесконечно.

Вы спросите: возможна ли бесконечная память?

Думаю, да. Поскольку Он – бесконечен.

И тогда песнопения панихиды «Вечная память…», в которые сложно поверить, на лету обретают смысл…

«Войнушка»

1

Я родилась через восемь лет после окончания войны. Память войны в народе оставалась ещё очень свежей. Ещё многие пережившие войну оставались живыми.

Так же, как и жёны тех, кто не вернулся.

Мы, дети, ещё слышали рассказы «из первых уст».

Ну и часто сами играли в «войнушку». Причём это были игры-спектакли, игры «в лицах».

В них находилось место не только мальчишкам, но и девчонкам, на традиционно «женских» ролях. Девчонки играли роли боевых санитарок, а также жён мужественных солдат.

В обязанности жены входило ожидание бойца с фронта, встреча бойца, приехавшего в отпуск, подготовка праздничного обеда и пр. Случались и поездки к бойцу в госпиталь, если он был ранен, а также получение похоронок и горькое, со слезами и воплями, оплакивание погибшего.

В тот раз мне досталась роль жены.

Мальчишки бегают, стреляют, а я и другие «жёны» готовим обеды в игрушечной посуде. В «посудке». Мало кто может похвастаться настоящей игрушечной «посудкой»! У меня, например, её нет. Поэтому в дело идут черепки, разбитое блюдце, поломанная мыльница и ещё кое-что, по необходимости. В тарелки крошатся листики и цветочные лепестки.