Две Елены

Но Кира Кузьминична неожиданно повернула разговор по-другому:

– А чего в жизни не бывает – может, не только начнем, но и закончим учебный год в родных стенах!

И она бросила панибратский взгляд по сторонам, словно переглянулась с этими самыми стенами.

– А может, еще и обучим здесь пару выпусков! – залихватски подхватила Фаина Львовна. – А что? С первого по одиннадцатый класс – всего-то двадцать два годика…

И все прыснули, потому что и вправду вышло смешно. Даже Ленка чуть усмехнулась.

Кира Кузьминична с доброй, немного расслабленной улыбкой оглядывала свою аудиторию, словно снисходительная учительница расшалившихся во время урока детей.

Действительно, все в зале, кроме разве что неугомонной Фаины, были младше ее минимум на поколение.

– Вашими бы устами… Но если серьезно, отсрочить слияние могут только особые успехи нашей школы. То есть отличная успеваемость и блестящие инновации. Это наши первоочередные задачи…

В зале задвигались, заерзали в креслах. Ленка поняла, что «первоочередные задачи» звучит для аудитории примерно так же, как для нее постоянный теткин припев: «И когда ты только на работу устроишься!»

– Вначале об успеваемости.

Тут мерило наших успехов – государственные экзамены. Лариса Артуровна, ознакомьте, пожалуйста, педагогический коллектив с результатами ОГЭ и ЕГЭ.

На сцену поднялась плотная стройная брюнетка среднего возраста, с короткой стрижкой, в облегающем брючном костюме. Модные очки на цепочке свисали ей на грудь. Комментируя побежавшие по экрану цветные диаграммы, она чуть покачивалась на носках, словно змея на хвосте.

Это впечатление закреплялось ядовитыми замечаниями о провалившихся на ЕГЭ выпускниках: «Лентяи получили по заслугам», «Потеряли год, пусть работают это время дворниками, если их возьмут, или с гастарбайтерами на стройке…»

Ленке самой когда-то много крови попортили ОГЭ и ЕГЭ. Правда, учителя были к ней как раз доброжелательны, не то что эта змея очковая. «Тебе надо повторить иррациональные числа», – советовала математичка, а Ленка внутренне замирала: в разверзшихся перед ней математических дебрях всё как есть казалось иррациональным.

«Приходи на дополнительные», – приглашала русачка, и в Ленкином сознании возникала еще одна жуткая картина: сидят они после уроков в душном классе, учительница объясняет, а ее слова летят мимо, не попадая в мозг. «Поняла, Лена?» Она была вежливой девочкой и свою тупость предпочитала скрывать: «Да, Наталья Петровна».