Коэффициент человечности. Сборник рассказов

В конце концов, вам же так нравится проявлять добрую волю, а ему так нравится этой доброй волей пользоваться.

Уважайте другого человека, не работайте за него. Позвольте ему развиться, да и себе тоже.

Прошлое не понять,

Если не принять.

Хотя какого ляда!

Водка – моя отрада.

Она меня понимает,

Видом своим вдохновляет,

Запахом возбуждает,

Поцелуем на губах тает.

Существуют лишь два обстоятельства,

Что печалят меня основательно:

Моя работа – жить в вине!

Но я плачу за это, а не мне.

И второе: с утра начинается,

Похмельем оно называется.

Алкоголь помогает,

Да плату забирает.

И оказываешься ты на нуле

Или, может быть, даже на дне.

Потребляй, но не растрачивайся,

Плати, но не расплачивайся.

Пейте, люди славные,

Пейте, мои милые,

Во хмельной беспечности

Все добрые, красивые.

Лимонад

Можно ли быть слишком трезвым? Конечно! Крайне неприятное состояние, должен вам сказать.

Сеня жаждал. 45 лет. Жена. Двое детей. Восемь часов утра, а он уже жаждал. Алкоголь продавали с десяти утра, но Сеня знал, где можно отовариться круглосуточно и даже круглогодично. Да что там круглогодично, в том заведении, просто подышав местным воздухом, можно было опьянеть. Хорошо, что хозяин не догадывается и не требует оплаты за воздух рядом со своим шинком. Хотя, может, и берет. Просто включает в стоимость того пойла, которым поит страждущих.

Лето, суббота, утро.

«Сам бог велел, – с удовольствием подумал Сеня. – Старшая дочь уехала на море со своим МЧ. Хотя больше не МЧ, а ЧП», – думал Сеня. Но ему уже было без разницы. Скоро одним спиногрызом будет меньше. Он с раздражением подумал о другом, еще недостаточно выросшем спиногрызе. «Да черт с ними и их матерью. Пойду на паперть», – подумал Сеня. Папертью он называл свой любимый шинок, который заменил ему самых родных и близких людей. Да и вообще всех людей, кроме таких же страждущих и ищущих «интеллигентов», как и он сам. Хотя все они глубоко друг друга ненавидели.

Сеня встал, натянул трико и футболку. Вышел из обшарпанной комнаты, давно требующей ремонта, в коридор. Жена, завидев его из кухни, сразу начала пилить. Не обращая внимания на ее болтовню, Сеня нацепил старые сандалии и вышел на улицу. Старая, облупленная и в трещинах пятиэтажка. Мягкий утренний солнечный свет играл на текстуре фасада пожилого дома.