Степные рассказы

Мальчик молча приподнялся, обнаружив, что он в одежде, хотя и не своей, облегченно вздохнул, и восторженно оглядел юрту – он никогда не бывал в богатых домах.

Юрта предводителя кочевья была, как и полагается, большая, просторная, из 24 секций, покрытая белым войлоком. Такая юрта устанавливалась первой, как только кочевье определялось с местом стоянки.

Широкие тканные полосы с узлами и кистями из разноцветных шерстяных нитей опоясывали стены юрты, с купола свисали узорные ленты. На стенах красовались шелковистые шкуры рыжих лисиц, корсаков и серобурых волков.

Добротные, мягкие войлоки с зелеными, красными, желтыми узорами были похожи на весеннюю степь.

Порог юрты молча перешагнул сгорбившийся бий Еламан, следом, держась на почтительном расстоянии, также молча вошли шестеро его взрослых сыновей, затем с дерзким выражением лица торопливо вошли пятеро подростков. Но одного строгого взгляда старшего из сыновей было достаточно – подростки выскочили за порог, и начали оттеснять любопытствующих.

Толпа негромко зашумела, но сразу стихла, как только к юрте направились старейшины. Затем у дальней юрты остановились седые всадники, спешились, передали поводья молодым сопровождавшим, и не спеша, как полагалось в степи, молча направились к Главной юрте. Бегать и скакать по кочевью, вбегать в юрты или спрыгивать с лошади у юрты издревле считалось у кочевников дурным тоном и признаком надвигающейся беды. Разве что смертельно раненый гонец, несущий плохую весть, мог невольно нарушить этот обычай.

«Поешь, ешь быстрее» – заторопила мальчика байбише. Жадно глотая кусок свежесваренного мяса, заедая его вкусным сочным тестом и запивая все это чаем с молоком, мальчик неотрывно следил за другой секцией юрты, где все также молча сидели старейшины.

Наконец, один из сыновей бия подошел к матери, молча поклонился ей и перевел взгляд на мальчика. Байбише ласково погладила мальчика по голове, подтолкнула к сыну.

«Карагым (мой дорогой),» – обратился бий Еламан к мальчику – «не бойся ничего, расскажи, что ты видел?».

«Я пас наших овец. Там была Баян» – нервный вздох и прикушенная губа байбише, быстро опустившей голову, подсказали мальчику, что лучше не упоминать о джигите. Сирота, живущий у дальних родственников, пасущий овец соседей за кусок хлеба, смышлёный не по годам, как и все дети степи, он хорошо знал обычаи и характер людей.

«Она просто смотрела, как я играю с щенком. Потом вдруг появились всадники.