Аврора. Перезагрузка

И ты осталась теперь ни с чем». Позвонила Елене Константиновне и напросилась на чай. В маленькой однокомнатной квартирке было уютно. Они сидели на кухне, по- простому, по- домашнему, обсуждали Аврорино горе, вспоминали мельком ее детство. Вспоминали как она пряталась от матери все годы учебы в музыкальной школе. Врала что ходила на кружок вязания, потом на кружок рисования, шахматы. Врала, когда вытаскивала тайком из шкафа свое единственное нарядное сиреневое платье и переодевшись в школьном туалете ехала на очередной конкурс.

Вспоминали, какой скандал пришлось пережить при поступлении в музыкальное училище. Именно тогда мать отказалась от Юльки, бросив в лицо – Профурсетка. Ты мне больше не дочь.

И тогда Юлька придумала себе новое имя. И пошла, поменяла паспорт и стала Авророй. Именно такой псевдоним она мечтала себе выбрать для сцены, когда станет известной на весь мир, а иначе и быть не может, певицей. И вот это имя теперь в ее паспорте. И нет голоса, нет сцены, нет ничего… Только имя, приносящее боль.

А за окном новая весна. И ничего уже Юлька – Аврора от нее не ждет. Нет ожидания любви, радости, каких-то бытовых планов. Устроившись в какую-то контору, в канцелярский отдел, Аврора научилась ходить пять дней в неделю на работу: научилась отправлять факсы, пользоваться компьютером, ходить на почту за письмами организации и не жить. Она научилась существовать в настоящем, привыкнув к вынужденному одиночеству, научилась не ждать будущего. Так как любое будущее без голоса ей было не интересно и не нужно.

Привычно обслуживая свои бытовые нужды, она была постоянно погружена в воспоминания. И только в них находила смысл своей скучной, однообразной новой жизни.

МАЙ

Ванька вышел утром на кухню, огляделся. Новый чайник на новой плите радостно засвистел, поприветствовал, подмигнул отражением солнечного луча на гладкой, полированной стенке. В чистые окна струился солнечный свет, приглашая в новый день, в новую весну, в новую жизнь. За этот месяц, что прошел с той встречи с Серегой произошло столько перемен, что Ванька удивлялся.

Удивлялся своей собственной смелости так круто изменить свою жизнь. После встречи с другом, после этой истории с горшком в палисаднике, что-то сдвинулось с мертвой точки внутри, размоталось. Ванька стал ЖИТЬ.

Он, проснувшись на следующее утро, другим взглядом посмотрел на себя самого. Как-будто широко раскрылись глаза или кто-то старательно протер его внутренние линзы.