Смеющийся дом. Первая книга из серии «Смеющийся дом»

И сам Бог явился ей, заверив в своей любви, указав на скорую смерть в день своего Рождества, – проникновенно рассказывает Георгий-Николай своему притихшему курсу.

Все молчат, каждый думает о своем. Я не прерываю Георгия. Смотрю по сторонам – и вижу такое! Можете представить лица тридцати братьев, обращенных в вашу сторону? Все они перенеслись сейчас в то далекое время. Но один из них, Серега Афганец (так за глаза называли его ребята за службу в Афганистане), сидел на первой парте всегда один. Это я так настояла.

Много раз во время урока приходится мне подсаживаться на его скамью, к его книгам, побуквенно научая составлять службы. Так вот он один как раз и плакал. Тихо, беззвучно катились слезы по его щекам. Он делал определенные усилия, стараясь не вздрагивать плечами. Глаза его покраснели. Он один! Вот тебе и солдат! Пришлось дать ребятам перерыв. Пусть проветрятся.

По обычаю, кто-либо не желает гулять и остается слоняться или сидеть в классе. Для таких у меня всегда припрятаны отдельные темы, содержание которых они должны в дальнейшем, при оказии, передать отсутствующим братьям.

Милостиво они дали мне посидеть молча пару минут. Вопрос одного из них готов был сорваться с языка, но я его опередила:

– Мученики и страстотерпцы – это кто такие? – навалившись на спинку стула, тихонечко вопрошаю я.

– Ну, это кого убили за веру во Христа, – уверенно сообщает Петя.

– Правильно! А почему и мученики, и страстотерпцы? Почему одного святого называют мучеником, а другого – страстотерпцем? – замешиваю я кашу.

Ребята не знают четкого ответа, но все равно отвечают:

– Молодых и старых по-разному зовут.

– В одной стране таких называют мучениками, а в другой – страстотерпцами.

– Не-е-е! В зависимости от года, в котором они пострадали, их назвали мучениками. А других, позже пострадавших, стали называть страстотерпцами, – довольно уверенно отвечали мне братья, «ничтоже сумняшеся», как говорится!

Я и не ожидала других ответов.

Ну что ж, Ксения, время твоего монолога настало. Сделав многозначительную паузу, я начинаю мини-лекцию:

– Расскажу вам историю, реальную. Случилась она со мной. Интернета тогда совершенно не было. Сколько-то много лет назад у меня возник вопрос: а почему одних мучеников называют мучениками, а других мучеников называют страстотерпцами? Стала я задавать его всем встречным и поперечным людям. И батюшкам, и матушкам, и монахам, и даже одному игумену.