Неипотечный брокер. Путь с нуля

Сама по себе работа не казалась сложной, но была напряженной и ответственной. Если что-то спишешь не туда, то платить будешь из своего кармана.

Конечно, мне пришлось изучить километры инструкций, чего только стоили вкладные операции – целый том «Войны и мира», написанный сухим канцелярским языком без всякого сострадания к тем, кто будет это читать.

Но оно того стоило. В феврале 2008 года я получил первую квартальную премию – двенадцать тысяч пятьсот рублей. Премия, плюс зарплата, итого на руки целых двадцать шесть тысяч пятьсот рублей! Для меня это были огромные деньги.

Средняя зарплата в Архангельске – порядка десяти тысяч рублей.

Четыре месяца с момента трудоустройства я работал на совесть, вникал во все мелочи, часто приходилось задерживаться, чтобы успеть все. Начальник заметил это и оценил: он перевел меня на постоянную должность, несмотря на то, что другие сидели годами на декретном месте. Не оценили только коллеги, им казалось, что я ничего подобного не заслуживаю.

После этого мой линейный руководитель начала ставить более сложные задачи по работе. Возможно, потому, что увидела во мне сильного профессионала, а может, ждала, когда я не выдержу и сломаюсь.

Но сдаваться так легко не значилось в моих планах. Прошло еще восемь месяцев напряженной работы. Я постоянно задерживался, но выполнял все задачи практически без ошибок и в срок.

Меня снова вызвали к начальнику расчетного отдела, где я услышал:

– Ты – крут! Мы хотим тебя повысить до должности старшего бухгалтера.

Я по сей день не знаю, хотели мои коллеги выжить меня или нет, но именно успешное преодоление трудных задач, упорство и постоянная нацеленность на результат привели к моему стремительному карьерному росту.

Мой оклад увеличился в полтора раза! Радости не было предела. Я понял, что работаю здесь не зря.

Как водилось у нас в отделе, лучшие не почивали на лаврах. Меня загрузили работой еще сильнее и вдобавок повесили самый тяжелый участок.

Я работал по двенадцать часов в день. Иногда в нашем маленьком офисном помещении оставались только я и фикус, который я начал поливать, словно видя в нем родственную душу – остальные выливали в горшок растения только недопитый чай или кофе, относясь так же небрежно, как и ко мне в самом начале, когда надеялись, что я сам «завяну и исчезну», но я оказался стойким.

Где-то здесь произошел переломный момент.