Зов в сумерках

Разговорам о семейном счастье точно грош цена. – Значит, пока твой ботаник гербарии сушит, ты работаешь, чтобы оплачивать комнату на базе?

– Его денег вполне хватает! – неискренне попыталась Нинка изобразить праведный гнев. Врала. Елена это чувствовала. Чувствовать ложь – эдакий плюсик ее профессии. Не журналистики, конечно.

– Ладно-ладно, – продолжала она доводить Нинку. – Почему бы не поработать. Ради любимого муженька. Тем более что здесь столько красивых мужчин. Да еще и иностранцев. Ой! Только не надо кормить меня байками о верности своему ботанику.

Стоит только какому-нибудь французу, а на них у тебя, как я помню, особая слабость, поманить тебя пальчиком, как ты тут же прискачешь к муженьку, выдашь: «Милый, судьба разлучает нас, но в моем сердце ты будешь жить вечно!» Соберешь манатки и «прощай, немытая Россия», привет ботаникам.

– Возможно, – с достоинством ответила Нинка. – Но даже если и не выгорит, у меня все равно остается муж. Какой-никакой, но есть!

– Тоже мне, нашла чем хвастать.

 – к таким заявлениям Елена всегда относилась с презрением. Нелепая теория. – Ну надо же, муж у нее есть! По принципу, хоть страшненький, но мой? Лучше уж никакого, чем маяться с таким, даже пусть и в просторной светлой комнате.

– И все же это лучше, чем ютиться здесь. – Нинка с отвращением оглядела домик.

– Ага, но при этом ты, дамочка из роскошных апартаментов, таскаешь мне в эту хибару подарки по приказу шефа, – ехидно заметила Елена.

Взгляд Нинки стал злым. Даже очень. Два ноль в их с Алеком пользу, про себя отметила Елена.

Выстрел был случайным, но точным. Незабвенный красавчик Андрик. Для этой крошки он казался самым лакомым кусочком.

– Кстати, о шефе, – раздалось от дверей. Вид у вошедшего был злорадный. – Он велел передать тебе, Лена, что его апартаменты на базе к твоим услугам. И чтобы ты немедленно туда перебиралась.

– А что, сам он мне этого сказать не мог? – удивилась Елена, как ей казалось, довольно убедительно.

– Если бы ты не швыряла трубки, то сказал бы, – резонно заметил Олежек.

Нинка разъяренной фурией выскочила из домика.

– Это что, война рыжих? – осведомился Олег.

– Нет, просто война, – ответила Елена. – Да и оттенок рыжего у меня благороднее, чем у нее.

– Тициановский, – помог Олежек с определением.

– Что-то вроде того. – Елена пыталась открыть вино без помощи штопора, которого у нее просто не имелось. Никогда она не научится собираться в поездки и что-нибудь не забывать при этом дома.