Зов в сумерках

Вот что называется блаженством! Вот она – нирвана! И ничего больше не надо, только бы чувствовать ее, ее тело, ее дыхание, прикосновение ее рук и губ.

Короткий миг промедления. Почему она отстранилась? Хотелось заорать. Громко-громко. Зарычать, как голодному зверю, у которого отняли кусок мяса. Нет, она по-прежнему была рядом. Но… внезапно он встревожился. Может, от обилия этих ярких красок и ароматов, может, просто интуиция. Оглянуться… Что это блеснуло у нее в руке?..

Елена усилием воли заставила себя оторваться от видения.

Ногти до крови расцарапали ладонь. Именно эта вспышка боли и прервала транс. Смешно, наверное, говорить спасибо собственному организму и инстинкту самосохранения.

Ее трясло. Не от страха. Не от напряжения. А от возбуждения. Да, если уж она, женщина, это так сильно почувствовала, то каково же было ему? Надо прийти в себя, надо очухаться. А то сама, как упыриха, завалит сейчас кого-нибудь на травку. Здесь и сейчас. Все тело орет, что именно это ей и надо.

Елена трясущимися руками полезла в рюкзак. Достать фотки, найти его. Того, кто был именно здесь… Вот.

Возбуждение резко схлынуло, оставив после себя глубокое чувство отвращения к самой себе и стыд. Нет! Она найдет эту тварь. Обязательно! Хотя бы из чувства мести. Тупой, низкой мести. За то, что Елена сейчас испытала.

Валить отсюда надо. Как можно дальше. Она, пошатываясь, побрела прочь. Надо выйти к реке. Необходимо просто залезть в холодную воду, остыть, расслабиться.

Окунуться с головой.

Елена шла совсем в другую сторону, прочь от тропки, по которой они добирались сюда с Серегой и Максом. Она шла по давно уже невидимому, но для нее еще ярко ощутимому следу последней жертвы упыря. Транс, пусть обрывочно, бледно, но еще действовал на нее. Перед глазами все расплывалось, и Елена подумала, что обратно она уже не найдет дороги, не сможет вспомнить хоть какие-то ориентиры, так как идет интуитивно. Он шел к тому страшному камню со стороны деревни, значит, и Елена все равно по его следам выйдет туда же.

Но в деревню Елене не надо. К реке… Она чувствовалась воду где-то рядом. Невидимая, но свежая, желанная, зовущая. Как обострены все чувства! Как легко она ориентируется здесь, в этом незнакомом и чужом ей лесу. Как зверь… Какое счастье, что восстание из мертвых тех, кто пал жертвой упыря, – это все те же бабушкины сказки. Но, видимо, что-то этим беднягам перед смертью от своих убийц достается.