Железнодорожный почтальон

– Кто вы такие? Что с нами будет?

Мои слова, вырвавшиеся из глотки, гулким эхом раздались по всему объему сферы, но ответа на мой вопрос не последовало, тогда я крикнул то же самое еще раз и даже громче, чем в первый, будто бы пытался заполнить своим криком всю пустоту этого огромного сферического объекта…

Ответа опять-таки не последовало, и мы уже молча собрались удалиться в помещения нашего вагона, чтобы отдохнуть в купе, а может и подкрепиться тем, что у нас осталось, как голос неожиданно снова «запел».

В наших головах, как и прежде, послышались слова и предложения, и мозг начал в очередной раз послушно впитывать поступающую информацию.

Слушая «пение», каждый из нас узнал, что обратно на Землю мы больше не вернемся, так как это не предусмотрено функциями этой космической станции. В течение первых часов пребывания здесь, начиная с момента захвата с нашей планеты, наше поведение и различные реакции нашего организма изучались и оценивались специальным имеющимся в сфере оборудованием.

Теперь можно было догадаться, почему сначала была тьма, а потом белый и красный свет. Голос также поведал, что, пока мы спали, существа без признаков жизни в соседнем вагоне были изъяты и аннигилированы, а все мы, оставшиеся в живых, будем находиться внутри до того самого момента, как нас переправят дальше. После этих слов «пение» снова резко прекратилось…

– Куда это дальше? И что означает это «другое пространственно-временное состояние»? – спросил Геннадий, заранее зная, что никто из нас не сможет ответить на эти поистине риторические вопросы.

– Илья, получается, что мы застряли в этой передряге… навсегда?! – произнесла Полина, и на ее глазах выступили слезы.

– Видимо, так оно и есть, – понуро проронил я, прекрасно понимая, что сказать ей мне просто нечего. – Но что делать, Полиночка, теперь придется продолжать жить в этих новых условиях.

Думаю, после этих слов она не очень-то и успокоилась, но реальность была налицо, и не в наших силах было что-то изменить, поэтому приходилось принимать все как должное.

– Только вот дочка твоя… – начал, было, я и тут же осекся, понимая, что этими словами могу причинить ей душевную боль.

– Чего уж теперь… останется сиротой, – тоном полной безнадежности произнесла она, – попали мы, конечно, по полной программе…

– Насколько я поняла этот «внутренний голос», нам не стоит больше беспокоиться о телах в багажном, – констатировала Наталья Петровна.