В страшном, очень страшном болоте

Когда лупоглазики были почти необразованные, можно сказать даже, страшно необразованные. Когда они почти не умели говорить. Знали немного необходимых слов и для общения больше применяли руки и мимику, смешно корча личики.

Тогда, когда они с помощью гримас могли рассказать намного больше, чем с помощью слов. В те давние времена, когда лес еще молчал. Ну, не совсем молчал, а только шелестел своей листвой от ветерка. Тогда, когда цветы, травы не могли сказать ни слова. А звери и насекомые могли только мычать, бе-екать и жужжать.

Тогда, когда нюфики жили в домиках из веток и занимались только собиранием ягод и грибов. Вот в то самое время в глухой чаще, в такой глухой, что даже ни один нюфик не подозревал о существовании такой глуши и дремучести, жил-был чудак и мечтатель, и немного волшебник по имени Уах.

Нет, конечно же, не всегда он тут жил. Почему же он живет один? На это есть веская причина – когда Уах заметил, что вокруг стали происходить неведомые до сих пор чудеса чудные, и понял, что они происходят по его вине, не на шутку испугался, ведь под его неумелую руку подворачивались друзья.

Так, играя в догонялки, он вырастил дерево перед бегущим Килки. Тот разбил себе нос, и это не единственный случай. Считать – не сосчитаешь. Естественно, он побоялся, что силы, которыми он владеет, могут навредить всем, кто рядом.

И в один прекрасный день с вечера он собрал все необходимое и с раннего утра потихоньку ушел так далеко, как только смог.

В глухой чаще построил себе жилище и стал экспериментировать с волшебством, чтобы понять, что же с ним делать дальше. Прошло немало времени, прежде чем Уах освоил в совершенстве эту науку. Он изготовил такой порошок, с помощью которого можно было совершать разные магические действия. Старел он и терял волшебные силы, вся надежда на порошок, и он вложил в него все знания, умения и волшебство.

С помощью порошка он уменьшал большие камни, лежащие в огороде и мешающие урожаю.

Уменьшал выращенные овощи и хранил их в маленькой коробке, а когда нужно было, возвращал размер и готовил себе обед. Заживлял себе разные ранки и избавлялся от простуды.

С помощью этой магии он мог даже оживлять предметы, но категорически стал против этого после одного неудачного опыта. Однажды он оживил свои брюки, в чем вскоре раскаялся. Брюки подскочили, растопырили карманы и захлопали ими, как цыпленок крылышками.