Двенадцать сторон света

– Твой правильный богатый муж?

– Он никогда не был таким уж правильным. Да и богатым тоже.

Я долил в стопку последнюю водку из графина и сказал:

– Пусть ему будет спокойно, где бы он ни обретался сейчас. Ты знаешь, я в Бога не верю, но что-то там должно быть… Какая-то контора, место сбора.

– Это Бог однажды устанет верить в тебя, – отозвалась ты.

Я икнул:

– Ну и правильно – пусть не верит. В кого тут верить?.. Да откуда ты вообще взялась?..

– Один общий знакомый сказал, что видел человека, который доживает свою никчёмную жизнь.

Сочиняет сальные стишки. Того, кто пытается уколоть других и только сильнее укалывается сам…

На меня накатило. Я не собирался выслушивать такое о себе.

– В наказанье за грехи проору свои стихи! – Тут оглянулись уже на меня. – И пускай. Прав он, этот знакомый! Только не убеждай, что я мог стать гением. Не трави душу! Счёт принеси! – крикнул я вдогонку официанту.

Встал и доковылял до уборной. И всё время чувствовал, что ты внимательно смотришь мне в спину.

Когда вернулся, ты выглядела уже другой.

– Слушай, не буду тебя убеждать, Гийом, – сказала ты совсем просто. – Разговор-то не об этом. Сделаю тебе одно предложение. Я хочу стать твоей вдовой. У нас ничего не будет, мне просто нравится твоя фамилия. Хочу проводить тебя в красивом гробу. Обещаю, я провожу тебя так, как никто больше не проводит.

– Ты что такое городишь? – я думал, что ослышался.

– Раз ты всё равно собрался на тот свет и от твоей жизни не будет никакого толка, поторопись, пока у меня есть на тебя немного времени.

– Такого мне никто не предлагал, – огорошенно пробормотал я.

– Знаю. Запиши мой номер.

И ты отчётливо продиктовала мне десять нужных цифр, а я вытащил из кармана пиджака ручку и стал оторопело выводить их на салфетке.

– Позвони и скажи, что решил.

На прощание ты наклонилась и поцеловала меня. Страстно, по-настоящему, как в последний раз. Когда я снова спросил свой счёт, оказалось, что ты его уже оплатила.

Не знаю, чего ты на самом деле хотела, но меня ты спасла.

Посмотрел на себя – и как будто пузырь лопнул. Я прибирался в хате поздней ночью до первой робкой полоски света на востоке. Вычищал, перетаскивал и отдраивал, громыхая и спотыкаясь. Очень боялся, что если сейчас собьюсь, если только прилягу на диванчик, то это всё меня уже не отпустит. К утру комната была готова, осталось только уткнуться лбом в чистое прохладное стекло и смотреть, как солнце заливает степь.