Серебристые листья полыни

На что он возразил:

– Там сухо, как мы эту дорожку сразу не увидели?

Вытирая рукавом рубахи пот со лба, я посмотрел на дядьку:

– Зря, что ли гать мостили?

– Пусть там едет! – Махнул рукой дядя Леня.

Брат, потихоньку сминая траву, поехал по обнаруженному пути, и вскоре машина выехала на дорогу по ту сторону ручья. Мы с дядькой, напряженно наблюдая за происходящим, облегченно вздохнули и пошли к машине, но ехать пришлось не долго, впереди вновь заблестели большие лужи. Мы вышли из машины, освобождая ее от лишнего груза, и пошли пешком.

Брат налегке объезжал препятствия, стараясь не угодить в глубокую колею. У него это получалось. Мы поняли, что дорога на этом закончилась, видно было только направление, по которому мы двигались в сторону деревни. Грязи и рытвинам не было видать конца, и наступил момент, когда брат уже хотел повернуть назад.

Но дядька забесновался:

– Как назад? Ёштвою. Мы уже почти подъехали к Черемушке, – тут пешком недалеко. Придумал тоже обратно возвращаться!

Впереди у машины что-то застучало.

Брат вышел из нее и стараясь не наступать кроссовками в грязь, стал осматривать. Оторвался внутренний пластмассовый подкрылок правого колеса. Поставили машину на обочину, так чтобы она не мешала проезду. Переобулись в сапоги. Собрали небольшой рюкзачок с провизией, брат забросил его за плечи, и мы тронулись в путь.

Шли по улице некогда стоящей здесь деревни. Ландшафт на месте мёртвых деревень, всегда очень контрастен. Слева пригорок, справа заросший бурьяном лог, внизу которого бежит речка Иня.

Вдоль дороги заросли полыни. Ее серебристые горько пахнущие листья мне напоминали о трагическом прошлом этой деревни. Стояла она когда-то на большой поляне, которая до сих пор не заросла лесом, только потому, что её продолжают косить люди из соседних деревень. А бугры это оплывшие валы от изб.

Прошли десятилетия, а в мертвых деревнях до сих пор живет трава которая сопутствует человеку, и особенным разнообразием не отличается.

Вокруг дороги и на поляне росла полынь, крапива, лопух, лебеда, конопля.

Их семена всегда разносились скотиной и на человечьих ногах и одежде.

Семена полыни и крапивы налипают на мокрую и грязную одежду и обувь и конечно на шерсть животных и так переносятся по путям человека и домашней скотины. А конопля, к которой понятно сегодня бытует весьма нездоровое отношение, раньше специально разводилась, как масличная культура и сырьё для витья верёвок и плетения рогож.