Серебристые листья полыни

Смотрел на крепкий и прямой ствол – бледно-зеленой сверху и черно-морщинистый у корня, и мне вдруг показалось, что в дереве этом и вправду есть нечто тревожное, мученическое, если верить народным поверьям.

Прибрав за собой мусор в пакет, мы попрощались с дедами, и пошли обратно.

По скошенному полю  подошли к Инюше. Пересохла речка, заросла, обмелела, без людей, превратилась в ручей, чуть бежит по камням прозрачная струйка воды. А вдоль нее заросли пихты, да рябины. Умерла вместе с деревней и река.

Вдоль берега, по глубоким тропам, звериные следы, круглые окатыши помёта сохатых и изюбрей. Здесь же косо вмят свежий отпечаток медвежьей лапы.

Подошли к тому месту, где когда-то стоял родительский дом. Заросли полыни и крапивы, кусты черемухи, белоствольные березы с раскидистыми ветками разрослись и в ширь и в высоту. Дядька подошел обнял березку, припал ухом к стволу, как бы слушая её нутро. Его ладонь тихо оглаживала белую кору с черными пятнами от вывалившихся сучьев, лицо менялось, губы что-то шептали.

Он говорил с ней и слушал безмолвие прошлого. Хмурил лоб, побитый морщинами, такой же как и кора дерева.

И были они слитны с березкой, потому что вышли из одной земли и одного ростка, разбежались и опять сошлись вместе.

Далекие, детские и юношеские годы! Заповедник дядькиной души. Старое доброе время. Так уж устроен человек, что без ностальгии не может никак: прошлое ему всегда милей, вино слаще, женщины краше, и счастлив он был там в нем, только по недомыслию не понимал, не ценил.

А сегодня он тем более искренне считает: что радостей в жизни было больше в прошлом.

– Видишь Володя вот это поле? Я еще был пацаном, пас в колхозе овец.

Наступил август месяц, пора сеять рожь, а дожди льют каждый день. Грязь не пролазная. Пришли бабы с сумками наперевес посеяли рожь.

Надо бы после этого заборонить семена в землю, а в поле не зайти, не заехать. Лошадь не идет, проваливается. Я часто гонял овец мимо этого поля, и мне пришла в голову мысль, а не прогнать бы по полю овец.

Они копытами затопчут семена в землю.

Рано утром, я пришел в сельсовет.

– Ну, чего прибежал сорванец? – спросил председатель. – Натворил чего или мать отправила?

– Нет, я сам. Я рассказал ему про свою идею и спросил разрешение. Председатель разрешил. Неделю я прогонял овец по этому полю, по пути на пастбище, они копытами втоптали семена в грязь.