Карибский кризис

– Ах! Какой необычный и, вместе с тем, изысканный вкус у этого супа! Всякий раз поражаюсь! Ты только попробуй, попробуй его, Бобби! – воскликнул сэр Гриффит, уже отведавший следующее произведение Линя, а затем усмехнулся: – Видишь ли, Бобби, идеи бывают разные. Если есть глобализм, то обязательно должен быть и антиглобализм. Но я не понимаю, причем здесь искусство?

– Ну да, – кивнул гость. – Тем более если оно приносит такие деньги.

– Не строй из себя циника, Бобби! Ни капельки не сомневаюсь, что у тебя, как и всегда, получится настоящий шедевр.

И он обязательно войдет в историю кино. А идеи. Ну, что такое эти идеи? Наши выдумки. Они все испарятся со временем. Сколько их было! И скольким людям они испортили жизнь. А твой фильм останется. Ты собираешься снимать сам?

– Нет – у меня не получится. Я же, как и ты, тоже глобалист.

– Кажется, я догадываюсь, кто это будет.

Роберт Харт кивнул:

– Да, он.

– Отлично! Твой вкус и голова тебя и здесь не подводят.

– Джон, а ты не боишься, что тебя обвинят в двуличии?

Сэр Гриффит рассмеялся:

– Ну что ты, Бобби! Максимум, в чём меня обвинят, так это в сомнительной экстравагантности.

Они же считают, что мне пора выживать из ума.

– Хорошо! Я тебя понял, Джон. Тогда по поводу проекта у меня к тебе больше нет вопросов. По рукам?

– Конечно! Для меня ещё за закуской было всё решено.

– Спасибо, Джон!

– Я всегда рад видеть тебя, Бобби! А тема встречи – всего лишь повод.

Далее друзья более часа предавались воспоминаниям.

Они немного грустили. Часто громко хохотали. И без устали восхищались эксклюзивной и вкуснейшей едой от Линя. А восхищаться было чем.

Повар-китаец служил в доме Джона семнадцать лет. Ему было двадцать два, когда сэр Гриффит познакомился с ним и его семьей, державшей ресторан в Рио. Происходила семья из Макао. Она бежала в Южную Америку от японской оккупации.

Понаблюдав за Линем года два, Джон составил беседу с его отцом. После того, как были сыграны все восточные церемонии, он сказал прямо:

– Я скоро возвращаюсь обратно в Штаты, мастер.

Но теперь я не могу даже представить себе свою жизнь без такой еды, как у вас. Поэтому я хочу пригласить в мой дом Вашего младшего сына. На постоянную работу.

Пожилой китаец не стал тянуть с ответом:

– Как мне ни грустно, но сквозь эту печаль я очень рад Вашему предложению. У меня есть ещё два сына, но он, конечно, лучший. Он даже лучше меня. Он начинал учиться ещё у моего деда. Однако, ему уже тесно здесь.