Друнь

Поверхность полей в окрестностях Друни почти девственна, плуг пахаря никогда не касался ее, казалось, никакое семя не прорастет в этой желтоватой земле, покрытой коростой жесткой травы. Грань, отделяющая суровую девственность этих мест от радости оплодотворенной жизни, проходила на севере по реке Турьянке. Мир Друни был замкнут лесом, пространством полей, валунами. Сама Друнь – центр этого мира или загнанный в угол монстр, с опаской поглядывающий в сторону леса, который хранил тайну его происхождения и знал его судьбу.

Деревушки, попадавшие в круг влияния города, были немногочисленны и очень малы. Как правило, их населяли потомки пришельцев с запада, – смиренные, запуганные, отчасти знавшие тайны леса и ненавидящие Друнь. У них не было выбора: предки не оставили им его, поселившись в круге Друни много веков назад. Они как будто попали в паутину, из которой им не суждено было выбраться.

Кастусь медленно шел по дороге, неотвратимо приближаясь к Лесу Ночной Стражи, и, оказавшись там, он с опаской пробирался сквозь него, прислушиваясь к тревожной тишине и ощущая приторный запах разлагающейся плоти трав и опавших листьев.

Он останавливался на просеке и явственно чувствовал все запахи леса, ощущал мельчайшие, самые тонкие оттенки его и слышал голос, нежный и ласковый, обращенный именно к нему. Он не мог разобрать сказанного и, желая вникнуть, все дальше заходил в лес, постепенно погружаясь в еловый мрак и теряя связь с окружающим миром.

Всегда его мысль останавливалась именно на этом моменте.

Он не мог вспомнить этих событий в реальной своей жизни, когда он еще был жителем Друни и входил в сферу ее интересов. Но мысленный этот экскурс, начиная от пробуждения, повторялся всякий раз, в течение последних нескольких недель, на его пути от дома до работы. Ему ничего не стоило поехать туда, в Друнь. И наконец Кастусь решился на это: в одно утро, резко изменив свой маршрут и не доходя одного квартала до редакции, повернул в сторону автовокзала, где сел на автобус, следующий до Гродно. Спустя два часа он был на остановке «Друнь – 1». Отсюда уже начинался лес, широким клином уходящий на восток. Кастусь какое-то время шел по дороге, отыскивая начало тропы через лес, которая выводила прямо в Долину Семи Дев, и, найдя ее, осторожно вступил на узкую дорожку, с каждым шагом ощущая, как прежние мысли и чувства снова завладевали им.

Взору предстала Долина. Заветный дом все также стоял под дубом, лучи заходящего солнца отражались в стеклах его окон.