Ненавижу и… хочу

Что сделано, то сделано. Мы не должны были встретиться сегодня. У меня не было иного выбора, кроме как вернуться в город, потому что я бы не потянула жилье, а старенькая бабушкина квартира еще не до конца развалилась. Но я отчаянно надеялась, что не встречу Лешку, хотя частенько представляла, как случайно вижу их с Темкой в магазине или в парке. Но в этой мечте я всегда держалась в стороне, невидимым наблюдателем, жадно всматривающимся в чужую счастливую жизнь.

Мне хочется верить, что все будет хорошо, но по факту я понятия не имею, что такое это все.

Я и живу на автомате, даже мысль о том, что однажды я встречу мужчину или заведу другого ребенка, кажется кощунственной. Я не имею права разрушить еще одну семью. И никогда не увижу свою.

Кутаюсь в чистый халат. Пальцы рассеянно перебирают кучи одноразовых пакетиков в поисках средства для укладки, но пластик скользкий от мыла, и пакетики рассыпаются по белоснежной раковине, а у меня вырывается прерывистый всхлип. Будто эта крошечная неудача становится последней каплей.

Плевать на волосы. Плевать на все. Я досижу до утра, попробую поспать, потому что транспорт не ходит, а денег на такси совсем нет. А утром забьюсь в самый дальний угол бабушкиной квартиры и отключусь. Мне снова приснится Лешка, и я снова скажу ему то, на что никогда не решусь в реальности.

Я скажу, как сильно люблю их с Темкой. И как ненавижу себя за то, что причинила им столько боли.

Стук в дверь – один из тех звуков, которых я до безумия боюсь с самого детства.

Я ненавижу, когда не звонят в звонок, а стучат, в этом есть что-то тревожное. Но кто может стучать в дверь номера? Горничная? Посреди ночи? Или они сняли номер на несколько часов, и время вышло?

Кутаясь плотнее в халат, я иду к двери, а когда открываю ее, то испуганно отступаю на шаг.

– Вадим?

– Лиза. Леха свалил?

– Да, что тебе нужно? Хочешь получить обещанное?

– Хочу, – честно и открыто, глядя мне прямо в глаза, говорит он.

– Тогда почему ушел?

– Я на такое не подписывался.

В жопу. Накатаешь потом заяву, Леха не сядет, Леха муж, а я отправлюсь валить лес и шить рукавички. Я думал, ты на все согласная, но трахать силой – не мое.

– Тогда сейчас зачем пришел? Не боишься заявления?

– Я не собираюсь тебя трогать. Впустишь?

Я медлю, потому что вдруг в отсутствие Леши ощущаю  странную беспомощность. Рядом с ним было страшно, но одновременно с этим обещание не причинять мне боль почему-то придавало сил.