Трепет

Смышленому и любознательному, но застенчивому и рассеянному мальчику четырнадцати лет требовался специалист по испанскому языку, чтобы следующим летом на отдыхе в Марбелье заводить полезные знакомства и вообще готовиться к переезду в Испанию на ПМЖ, потому что у нас тут делать нечего (черным по белому «у нас тут делать нечего»), а вообще стоит сделать уклон на юридическую сферу, ибо Платон в скором времени будет поступать на Факультад де Деречо университета Гранады. Федор долгое время перечитывал заявку с пятерней на лбу, вальсируя курсором вокруг багровой кнопки «Принять», но, в конце концов, вспомнил, что в этой жизни излишняя робость ему уже ни к чему, и смачно кликнул, практически тут же оказавшись на первом занятии в прилично обставленной трехкомнатной квартире у парка Строителей.

Первое занятие с Платоном прошло куда спокойнее, чем с Лизкой, возможно, потому что родители мальчика сразу же оставили преподавателя и его жертву наедине, в то время как Лев Сергеевич и на первом, и на втором уроке сидел в плетеном кресле за тем же единственным в его квартире столом, за которым происходило аккуратное погружение в испанский, не вызывавший особого восторга у сонной, амебообразной ученицы.

Лев Сергеевич сопел, прокашливался, шмыгал, но, надо отдать должное, не вмешивался в занятие, пока по прошествии заявленных полутора часов не оборвал Федора на полуслове и не предложил ему под кофе подвести итоги их первой встречи. Лизка нацепила наушники и ускакала на кровать, а Лев Сергеевич поинтересовался, есть ли вообще прогресс, причем не шутя, и Федору стало неловко, но он все же наплел про хорошую базу и тонкое лингвистическое чутье.

На самом деле, чутьем обладала Виктория, а в придачу к нему шли иррационально голубые глаза и обволакивающий парфюм – Федор старался поменьше смотреть на нее и не дышать, чтобы не забыть ненароком испанский алфавит. Уроки проходил на кухне, небольшой и простой, без намеков на дизайнерские решения и чрезмерную кулинарную активность; остальные комнаты были закрыты, и дверь на кухню Виктория тоже прикрывала сразу же, как только они с Федором оказывались внутри.

Кухонный стол был квадратным, а участники педагогического процесса сидели по его смежным сторонам, достаточно близко, чтобы Федор краснел, потом случайно касался ноги Виктории своей ногой и краснел еще больше, пока не становился баклажановым и не лепетал, что очередное занятие к величайшему его разочарованию все ж таки подошло к своему завершению.