Бабка. Солнышко. Судьба

Она старалась делать всё правильно, была послушной и исполнительной. Рассказывала, что Жиряков рабочих не обижал. Если кто-то заболел, отпускал с работы, да и вообще относился к людям с пониманием. Хотя в архивных документах есть описание того, что сам Жиряков и его зять сильно издевались над рабочими, заставляли работать по пятнадцать часов в сутки. Но никогда и никто из нашей семьи не слышал от бабки обид, жалоб об изнурительном труде на фабрике Жирякова; она никогда не рассказывала о каких-либо издевательствах с его стороны или его управляющих.

Она всем была довольна и с огромной радостью вспоминала свои трудовые будни в дореволюционный период.

Часто, смеясь, бабка рассказывала о том, что работницы фабрики всегда над ней шутили из-за её тонких волос. В косички она вплетала тонкие атласные ленточки. Волосы тонкие, а ленточки гладкие – расплетались косоньки всё время, а её цветные ленточки валялись на полу по всем цехам фабрики, куда она приходила по работе. Нельзя было с распущенными волосами ходить по фабрике, ведь кругом стояли станки.

Если бы волосы попали в станок, можно было получить травму или вообще погибнуть. Поэтому, пока она работала, не обращая внимания на ленточки, девчонки, её подружки, только и кричали Наталье вслед:

– Эй, Наталья! Опять ленточку потеряла!

Бабка говорит:

– Заплету, вроде, туго-натуго – всё одно: пройдёт час, чуть больше, опять девки кричат мне. Да ленточки, подобрав с пола, несут мне и смеются, заливаются.

Сватовство

Так и жили Наталья и её младший брат Василий у своего старшего брата Егора.

Тяжело было Егору и его жене столько народу кормить: своих уже было четверо детей. Ему всё чаще приходила мысль, что Наталью замуж пора отдавать. Жениха у неё не было, да и было-то ей всего пятнадцать лет, ещё и парней боялась. Но Егор всё-таки решил её связать семейными узами.

– Будет она работать и с мужем жить. Всё же на один рот будет меньше, ведь уже и свои дети подрастают, – говорил Егор.

Однажды Егор проговорился за большим семейным столом:

– Взамуж нужно тебя, Наталья, выдать, чтоб муж кормил! Пятнадцать годов тебе уж будет!

Ну, раз брат говорит, надо слушать.

Наталья не понимала ничего, но не перечила. Что такое замужество, ей было невдомёк.

Сваты пришли в дом старшего брата неожиданно для Натальи. Она сидела на белоснежно выбеленном очаге, свесив ноги с него вниз, с совершенно пустыми глазами, с детской улыбкой на лице, быстро и игриво побалтывая своими маленькими ножошками.