Аукцион

– Естественно мне! А что я – совсем дурак? У министра финансов целый замок сплошь в мансардах! У начальника полиции – бассейн, а у товарища префекта… – Степан Тимофеевич вдруг осекся и исподлобья посмотрел на своего собеседника. Тот с улыбкой сделал глоток вина и развел руками.

Заместитель главы поправил ворот роскошного бежевого пиджака и разом осушил бокал.

– Так вы говорите… представитель транснациональной корпорации? – запинаясь, спросил Степан Тимофеевич.

– Да, мой друг. Наши проекты несколько месяцев назад были направлены в канцелярию вашего департамента.

Но вот незадача – хода им нет.

– И что же… вы хотите? Чтобы я помог? – профессиональный прищур заместителя главы не остался без внимания месье Фушо, и тот сдержано улыбнулся.

– Признаться, наши планы идут гораздо дальше. Но! Для начала хотел попросить вас обратить особое внимание на наши документы с входящим номером пять миллионов…

– Пять миллионов? – призадумался Степан Тимофеевич.

– Верно.

– Не знал, что такие номера нынче присваивают бумажным делам…

Месье Фушо улыбнулся и достал из нагрудного кармана какую-то мятую бумагу.

– Так видимо много дел у вашей канцелярии… Впрочем, у этой цифры есть чудесная возможность делиться под более мелкими ножничками… среди иных структур, так сказать…

Степан Тимофеевич подозрительно посмотрел на бумагу и брать ее не стал. Несколько минут он напряженно осматривал свой сад, но потом закатил глаза к ясному небу и тяжело вздохнул.

– Как же дорого обходится нынче жизнь… И все деньги, деньги, проклятые деньги! Эта ничтожная пыль!

– Весьма ценная пыль, прошу заметить, – рассмеялся месье.

– Ценная! – махнул рукой Степан Тимофеевич. – Что вы знаете о ценностях?

Стеклянная дверь, ведшая на веранду, открылась.

– Привет папа! – воскликнула золотоволосая девушка, облаченная в легкое короткое платье.

– Доченька! Ты проснулась? – лицо заместителя главы просияло.

– Да… – томно пробормотала она и стрельнула глазками в сторону Фушо.

Тот вскочил со своего места и почтительно поклонился. Ухоженный мужчина средних лет в дорогом костюме и в меру упитанной фигурой пробудил закономерный интерес молодой девы.

– Мадмуазель! Вы так прелестны! – воскликнул месье. – Позвольте поцеловать вашу ручку!

– Извольте, – улыбнулась девушка своей самой загадочной улыбкой.

– Вся в маму! – радостно заявил отец, похлопывая себя по объемному животу. Однако тут же посуровел.