Не прикасайся!

Для него, пожалуй, разговор неприятен.

– Мы справимся.

– Жить где будет?

– У троюродной тетки.

– Добираться?

– Да здесь рядом автобус ходит. Не волнуйтесь, Лена очень ответственная девочка. Она не опаздывает.

– Тогда вперед, к директору, оформляться. Лена остается на тренировку, заодно и с группой познакомим.

Поднимаюсь с кресла и ору на лед:

– Всем спасибо, все свободны, кроме Елены Азаровой. Ну, чемпионка, иди сюда, знакомиться будем…

Настасья

У меня ощущение, что я совершила непоправимую ошибку.

А еще приятное чувство удовлетворения, потому что когда Крестовский услышит мое интервью (а в том, что он его услышит, я не сомневаюсь), его перекосит от злости.

Я не лгала, не ныла и не обвиняла его во всех грехах, я лишь честно рассказала о его подходе: бездушном, обезличенном. О том, что ему плевать, кто принесет медаль, главное, чтобы принесли. Что все рассказы в публичном пространстве об индивидуальности, штучных программах и прочем бреде – лишь маска. В этом нет ничего плохого, но это не вяжется с образом Александра Крестовского, который старательно создало руководство «Элит».

Похоже, я этот образ только что разрушила.

– Сброшу тебе ссылку, когда программа выйдет в эфир, – напоследок говорит Геннадий. – Ты – молодец, Настя, и я желаю тебе, чтобы все было круто.

И я сижу после записи, уже вечером, в кофейне, пью мандариновый латте и слушаю сопение охранника. Он – моя тень, мои глаза, мой навигатор и щит. Без него я не могу выйти из дома, папа строго за этим следит, опасаясь происшествий.

Надо сказать, небезосновательно: однажды прямо посреди улицы кто-то отковырял решетку ливневки. Если бы не окрик какой-то женщины, неизвестно, чем могло закончиться мое падение. А уж случаев, когда из-за угла почти бесшумно выезжали машины, не счесть. Из-за меня на ближайшем светофоре перед парком поставили спецзнак, но порой мне приходилось стоять на светофоре по десять-пятнадцать минут, до первого окрика: «Да пройди уже, задолбала!»

Поэтому со мной всегда Макс.

– Думаешь, я плохо поступила? – спрашиваю его.

– М-м-м?

– Что дала интервью. Думаешь, нельзя было говорить о Крестовском, он разозлится?

– Он разозлится.

– Спасибо, помог, – бурчу. – Закажи мне десерт.

– Какой вы хотите?

– Не знаю, а какие здесь есть?

– Тирамису, «Наполеон» с малиной, чернично-йогуртовый, гранола с крем-брюле, сырники с вареньем, блинчики с яблочным припеком и крамблом…

– Блинчики.

– Хорошо, Анастасия Борисовна.