Касание

Она не подошла к тому порогу отчаяния, за которым открывается иное понимание жизни. Да и невозможно это по сути. У неё есть Катя, и другого ей не дано. Я не могу раствориться в ней. У неё земные вибрации, пусть высокие отношения, но земные. Нам трудно быть вместе. Ведь у неё тоже есть свои требования. А растворяться в ком-то с запросами – всё равно, что положить голову на плаху. Я не могу себе этого позволить, потому что чувствую, как меня не отпускает отчаяние. Есть нечто не пройденное.

– Вы нашли в картине то, чего не увидели в Полине?

– Точно.

Вы читаете мои мысли. В ней нет тайны. В ней нет того предела отчаяния, который захватывает тебя целиком. При всех своих достоинствах, уме, красоте, природному обаянию, цельности, она сама закрыта, и как-то исправить это положение не вижу возможности.

– Вы сказали про непройденное. Это связано не только с творчеством?

– А вы умеете схватывать главное. Пожалуй, стоит уже перейти к нему. Когда ценители высокого искусства вместе с шефом удалились в ресторан обсуждать свои насущные проблемы, я понял, что сегодня не уйду.

Оставалось только дождаться окончания рабочего дня. Штатный персонал обычно сидел до конца, а мне свидетели были не нужны. Все привыкли, что я покидал студию последним, сам всё закрывал и включал сигнализацию. Поэтому удивления моя неторопливость никогда особо не вызывала и никого не беспокоила. В пять я проводил последнего и закрыл студию изнутри. В четверть шестого я выключил везде свет, оставив только в комнате, где висела картина. Прикосновение к ручке двери выкинуло из меня последнюю суету прошедшего дня. Я открыл дверь в третий раз. Сначала белая грунтовка молчала. Холст не подавал признаков жизни. И так прошло минут пять. Меня стали посещать нехорошие мысли. Так обмануться, да ещё с признаками сумасшествия? Есть о чём подумать на досуге, когда тебя будут окружать люди с нарушенной психикой, манией величия и прочими фобиями. Подступала волна отчаяния и полная потеря понимания ситуации. Ещё минута, и я был готов взять нож и порезать полотно на куски. Именно в эту минуту я заметил на холсте движение. Вы хоть раз видели, как клубится туман? Что-то похожее шло на меня из холста, потом в этом тумане стали проявляться смутные тени, затем они образовали силуэт, который уже и вышел на меня, как белый кархародон из морской бездны. Это было лицо. И с приближением оно увеличивалось. Когда же оно полностью проявилось, его размеры ненамного превышали обычные человеческие.