Дети с большими уйями

«Гы, пойдем, сейчас ещё кое-кого увидишь!», подмигнул мне, разряжая обстановку, Серёга. И я послушно поплёлся за Конниковым, который свернул за угол дома. Сзади шёл угрюмый Медовой с топопом, замыкал шествие слегка растерянный Витёк. В огороде у Валеры, на месте, где раньше были грядки, зияла глубокая дыра, рядом с огромной кучей бурой свежевырытой земли стоял длинный и худой мужик в очках. Его руки, чёрные от грязи и мозолей, сжимали лопату.

«Здорово, лузер!», увидев меня пошутил Лёха Поченков, очки его весело блеснули.

Я с чувством явного превосходства оглядел Лёху и ответил: «От лузера и слышу! Тебя что, собственную могилу копать заставили?»

«Не, не могилу!», Леха хоть и выглядел задроченным но говорил бодро и оптимистично.

«4 метра, 80 сантиметров», замерил лазерной линейкой яму изобретатель машины времени Конников.

«Отлично! Пойдем в дом, сейчас накатим, но не до голубых ебеней, а культурно, как нам в былые годы и не снилось!», уже миролюбиво предложил Валера.

«А я?», обиделся Поченков.

«А ты копай, гы-гы!», приказал Конников, он в этой компании, похоже, был за главного.

«Жахнуть хоть принесёте?», спросил Леха.

«Шесть метров вглубь, и 100 грамм – твои!»

Поченков приуныл, но прыгнул в яму и продолжил копать мёрзлый грунт…

«А почему бы Лехе с нами не пойти?», спросил я безжалостного Конникова.

«Он провинился вчера, папашин коньяк выжрал, семизвездочный!», ответил за него Валера.

«Да ладно, там было-то на донышке!», заныл из ямы Лёха

«Копай, падла, не рассуждай!», Валера бросил топор на кучу дров.

…

В доме было тепло, мы сели, Валера принес водки из холодильника, разлил до краёв в пыльные гранёные стаканы. Мне показалось, что 1993-й уже вернулся.. Выпили за встречу. И тут Витёк снова продолжил рассказ, начатый в машине:

«Однажды, в украинском городе Черновцы, после очередных зверств Котовского, к нему, вышедшему подышать с допроса, подошла старушка… И говорит скрипуче: „Вижу, тебя убьет твой дружок и после смерти тебе сто лет ещё покоя не будет!“.

История предназначалась для моих ушей, остальные слушали в пол уха, закусывая солёными помидорами и чёрствым дарницким хлебом. Валера разлил ещё водки, я решил отнести свои сто грамм Лёхе.