Сны ветра

– Нет-нет, – Лерснер, шутя, опровергает догадку друга, – я превращу жизнь презренного в настоящий ад!

– Кто бы сомневался, ты же суккуб[3 - Демон в женском обличье, соблазняющий мужчин и забирающий их жизненную силу.], – усмехается он.

– Сам ты инкуб[4 - Демон-мужчина, соблазняющий женщин.]!

– А я и не отрицаю, – не обижаясь, довольно и, даже с гордостью, произносит Саша.

– Самовлюбленный инкуб, если быть точнее, – подмигивает она ему в ответ.

Паршин, после ее слов, откидывается на спинку своего стула и бегло осматривает себя.

– Так ведь есть во что влюбиться! Не правда ли?! – Он нежно берет руку девушки и, заглянув в глаза, начинает гладить тыльную сторону ее ладони.

– Маньяк! – Смеясь, она выдергивает свою ладонь из его рук.

Между тем, обед закончен, посуда совместными усилиями помыта, и друзья перемещаются в комнату. Как бы хорошо не было Лерснер у друга, она все равно не может поверить, что ее общество так же приятно Паршину, как и ей – его.

– Саш, мне кажется, что я тебе мешаю. Все-таки ты привык жить один, – говорит она, чувствуя надвигающуюся печаль.

– Что ты?! Мне так одиноко после гибели хомячка, – шутит доктор в ответ, игнорируя ее грустный тон.

– А от чего… Вернее, так: чем ты его заморил?

– Ничем. Он прожил насыщенную, счастливую жизнь и умер в глубокой хомячьей старости.

Паршин облокачивается на спинку дивана и закрывает глаза – это его любимый и самый быстрый способ расслабиться после напряженной работы.

– Через час я дам тебе лекарства, – не открывая глаз, сообщает он. – Они не сильные, но все-таки нужны тебе. Главное…

– Саш, послушай! – эмоционально перебивает его подруга. – Я сегодня вспомнила, что Страус говорил, что та коза про меня спрашивала, а он ей сказал, что я тоже умерла при обвале!

– Ты бредишь? – взглянув на нее лениво приоткрытым глазом, спрашивает он.

– Муж моей двоюродной сестры, Дени Штраус, работает в тамошней полиции – типичный мент, но неплохой человек. Он мне вчера звонил при тебе и сказал, что женщина, которая за мной следила, спрашивала у него обо мне, и он сказал ей, что я тоже погибла при обвале вместе с остальной группой.

– Зачем?

– Чтобы отстала, наверное. – Воспоминания о звонке Штрауса повлекли за собой воспоминания и о звонке Марка.