Имя Души твоей. Пробуждение

Я саданула его мощными когтями на задних лапах, он увернулся, клацнув зубами в опасной близости от моего бедра. Мельком успела заметить, что подбежал мужчина, что-то крикнул своим и застыл, смотря на наше сражение. Запах чужой крови, человеческой крови, странно дразнил обоняние, но к нему примешивался и аромат страха, поэтому я чихнула, опять пропустив момент атаки. Мы покатились по траве, человек в шкуре зверя впился зубами в мое плечо – не сильно, точно играя. Но я знала, что это показная забава. Где-то хлопнула дверь, видимо люди забрались в дом, чтобы спастись от клыков.

Мне прятаться было негде.

Волк, похоже, наслаждался такой игрой, специально изматывал меня, чтобы потом прикончить. Хоть я и попрощалась со всеми мысленно, но сдаваться без боя, пусть и никчемного, не собиралась. Бросок, прыжок, вот он кружит около, а я, прижав уши и шипя, огрызаюсь. Его желтые глаза неотрывно следят за каждым моим движением. Черная шкура блестит и лоснится под солнцем, под ней перекатываются мускулы.

Идеальная машина для убийства. Опять упустила очередной выпад и поплатилась – он прижал меня к земле и распорол бок. Боль сосредоточилась в рваной ране, но ее тут же разбавила другая, не менее сильная, а зверь продолжал наносить укусы. Более ничего важно не было, только невыносимая мука окровавленной плоти. Он не добил меня, оставил истекать кровью, облизал мои страшные увечья, точно пробуя на вкус. Затем склонился, ощерился и, развернувшись, потрусил в сторону леса, утолив дикую жажду крови.

Я лежала в траве, оглохнув и ослепнув от боли. Хотелось просто умереть. Попыталась перекинуться, но не смогла. Цепляясь когтями за траву, поползла. Плохая затея. Видимо, потеряла сознание, так как пробудилась от того, что кто-то смотрит на меня – это был мужчина, глава семейства. Он присел рядом со мной и прошептал:

– Спасибо…

Я попыталась фыркнуть, но из горла вырвался лишь хрип. Мутным взором смотрела, как они удаляются – он нес на руках жену, а девчушка спешила рядом.

Наверное, с собой у них была аптечка, так как глубокая рана женщины была скрыта повязкой. Так фигово, как сейчас, мне еще никогда не было. Смерть не спешила принимать меня в свои объятия.

Я снова пришла в себя, когда солнце уже почти зашло. Жгучая боль прошла, превратившись в ноющую, смогла даже неуклюже подняться и сесть. Разорванная укусами плоть покрылась толстой запекшейся коркой, очень неприятное ощущение, надо заметить.