Ещё одна жизнь злодейки. Игра на выживание

Именно в этот вечер перед всеми сливками аристократии предстанет наследник империи Ферзен.

Очередной и незнакомый мне книжный персонаж настораживал. Я солгу, если скажу, что мне абсолютно не любопытно, что из себя представляет наследный ферзенский принц.

В дневнике бабушки Дианы мимолетно проскальзывали упоминания о ферзенцах и о их правящей семье, однако, туманно.

Я стояла перед зеркалом и взволновано смотрела на свое отражение.

Красное платье оказалось красивее, чем ожидалось.

Платье, с приемлемым в этом обществе не глубоким декольте, открывало оголенные ключицы, плечи и лебединую шею.

Плотный, но в тоже время тонкий материал, похожий на атлас плотно прилегал, словно вторая кожа, обозначая изгибы талии и бедер. Платье фасона «русалка» или «рыбка», выглядело соблазнительно, но слишком вопиющим и слегка обременительным.

Платье-рыбку считают самым женственным и сексуальным нарядом в моем мире именно потому, что оно подчёркивает округлую линию бедра, осиную талию и визуально вытягивает фигуру.

Облегающий бёдра верх и расклёшенный книзу подол от середины бедра, крупными оборками гармонично расширялся, словно распускающаяся, но перевернутая роза. Оно создавало не ощущение вульгарности, а сексуальной изящности.

Должна отдать должное Диане, за счет её идеальной фигуры, “песочные часы”, не было впечатления лишней нагрузки для глаз. Наоборот, все нужные округлости и изгибы силуэта невероятно подчеркивались.

Блестки, полученные путем измельчения полудрагоценных камней, усыпали расклешенный, немного тянущийся подол платья.

Строго собранные в пучке густые волосы крепко удерживали две острые шпильки-близнецы.

Пару близнеца к единственной шпильке-розе, создал мистер Форсер. Ювелир, с которым я относительно недавно познакомилась, отказывал в письмах несколько раз, о создании ещё одной розы. По его задумке, шпилька не должна иметь идентичной пары.

«Эта, – усыпанная сверкающими и холодными алмазами – роза, передает суть своей исключительности, именно из-за своего печального одиночества!»

Упрямствовал мужчина не долго… Вплоть до моего появления в его драгоценной обители – мастерской.

В отличие от неразговорчивой меня, занятые служанки неустанно хвалили мой образ.