Ещё одна жизнь злодейки. Игра на выживание

Неужели мои чувства к Диане так очевидны, что даже наивная глупышка Мия заметила их наличие?

? Да, сэр, я вижу, что вы любите её… ? улыбаясь она опустила глаза к бронзовому тубусу для писем, и застенчиво продолжила. ? По прошествию этих месяцев, все заметили, как изменилась госпожа. Многие, даже те, кто раньше не жаловал, теперь полюбили. Даже молодой господин обрадовался её пробуждению. Вы не волнуйтесь! Я никому не расскажу… и хочу сказать, что как бы тяжело вам ни было, я буду вас поддерживать.

Пусть лица её я практически не вижу, но кончики ушей Мии были красными-красными.

? Извините…

Быстро присев, она ринулась из комнаты.

Странное послевкусие от сказанных ею слов быстро испарилось. Мысли мои заполонила Диана.

Мне нужно поговорить с ней. Однако придется выждать какое-то время.

Девушке потребуется не мало времени, чтобы прийти в себя и успокоиться. Если я хочу заполучить нужную реакцию и ответ, придется запастись терпением.

Глава 3

Королевский дворец

Сквозь плотно затягивающие клубы серых облаков, понемногу пробивались рассеивающиеся лучи солнца, что отсвечивали не золотисто-теплым, а холодным белым светом.

В королевском дворце, казалось, совершенно не было людей, но они были. Однако не каждый осмелиться попасться на глаза той, что обитала в этой части дворца.

В одном из кабинетов находилась королевская особа. Королева Ингрид. И прибывала она последние дни в отвратительнейшем настроении.

Прокручивая в руке острое перо для письма, женщина задумчиво рассматривала стоящий на подставке один из портретов.

Ферзенцу изображенному на портрете было около двадцати семи.

Темные волосы обрамляли его лицо, над бровью виднелся небольшой шрам, а взор его угольно-черных глаз и вовсе пугал, даже на портрете. Он, должно быть, получил статус наследника до того, как ему исполнилось десять. Ингрид представила, как ферзенец в юном возрасте держит меч и рубит солдат вражеских войск.

Слухи об этом человеке не просто пугали, а приводили в ужас, даже короля Акроса.

? У моей дочери золотое сердце… ? размышляла вслух королева Ингрид, прокручивая перо в руке, она обратила свой взор на ещё один портрет, но другого ферзеновца.

Юноша лет двадцати изображенный на холсте, казался намного приятнее своего старшего брата.