Когда я вырасту, у меня будет много платьев

Сахалин – это где-то очень-очень далеко.

Я всматриваюсь в своё отражение. Мне не хочется быть похожей на мальчика. Мне кажется, что меня изуродовали. На глазах появляются слёзы, я всхлипываю.

«Кира, ты чего? Прекрати немедленно. Тебе очень идёт», – строго говорит мама.

И вот теперь мои соседки по палате дружно уставились на меня, а я кручу головой во все стороны, как настоящий совёнок, и жалобно улыбаюсь.

– В каком смысле, у тебя нет платьев? – удивляется белобрысая девочка. – Ты что, детдомовская?

– Наверняка детдомовская, потому и стрижка такая дурацкая, – говорит другая девочка – с толстой каштановой косой.

Я вижу, как любопытство в их глазах постепенно сменяется недоверием и даже брезгливостью. Меня разглядывают, как бездомное животное, от которого можно чем-нибудь заразиться.

Мне очень неуютно от этих взглядов. Я лепечу, что я никакая не детдомовская, и что у меня есть мама, но мне явно никто не верит.

– Покажи свой телефон, – вдруг предлагает девочка с косой.

 – У тебя же там есть номер твоей мамы? Позвони ей, и тогда мы тебе поверим.

Я обреченно молчу. Это полный провал. У меня нет телефона, и вообще никогда не было. Мама обещала мне его купить, но позже – к началу учебного года.

– Все понятно, – решительно говорит белобрысая. – Девочки, следите за вещами, чтобы ничего не пропало.

Эту девочку зовут Ира. Ира Щедрина.

***

Мама оказалась права. В лагере нас действительно заставляют бегать с утра и до вечера.

Постоянно придумывают какие-то дурацкие конкурсы и эстафеты, для которых наш отряд должен делиться на две или три команды.

Для меня это каждый раз момент позора: капитан ни одной из команд не хочет брать меня к себе. Слухи о моем «детдомовском» происхождении разлетаются по всему корпусу в первый же день.

Я стою на крыльце, опустив голову. Весь отряд глазеет на меня, а я готова провалиться сквозь землю. Мне стыдно за свой невзрачный спортивный костюм, за нелепую стрижку.

На месте капитанов я бы тоже себя не выбрала!

Вожатая Инна тоже не знает, что со мной делать, потому что я – 31-й ребенок в отряде. Без меня в каждой из команд участников поровну, а я – определённо лишняя.

К счастью, спустя пару дней я придумываю выход из ситуации. Утром, после завтрака, я просто не возвращаюсь из столовой в свой корпус. Вместо этого я сворачиваю с главной лагерной аллеи на узкую боковую тропинку.