Последняя любовь в Черногории

Наверное, изгибаются и выдавливают из себя музыку те, в которых музыка занимает только часть натуры, а этот из семьи музыкантов, играет с пяти лет. Он пропитан музыкой до мозга костей. Хорош, даже в каких-то шлягерах американских глубину находит.

– А вот это… пронзительное и тревожное… это – «Зима»?

– Да, «Времена года», «Зима».

– Так странно! Как можно писать сочинять такую музыку и так точно играть? У них же, в Европе, совершенно нет зимы!

– Согласен, странно! Но есть такая версия, что Вивальди соотносил «Времена года» с временами человеческой жизни.

Молодость, зрелость и так далее…

– Интересно! – удивилась Мария. – Надеюсь, вы не сию секунду это выдумали?

– Вы мне льстите! Я не так изобретателен. Это я слышал от одного интересного человека, русского экскурсовода в Венеции.

– Интересно… – Мария задумалась. – Пытаюсь представить знакомых мне стариков и соотнести их с музыкой Вивальди… Не получается.

– После семнадцатого года в России трудная жизнь.

У нас до такой старости не доживают, а те, кто дожил, уже получил дубиной по голове так, что всякая внутренняя жизнь сплющилась. И там уже не различишь, где зима, где лето.

– Похоже. Как это печально!

– А вот, если почитать русскую литературу девятнадцатого века… У Толстого, мне кажется, можно найти такую старость.

Они неспешно шли по аллее, неспешно, но воодушевленно разговаривали. Прохладный ветерок с моря смешивался с запахом вековых сосен.

Было хорошо. Расставаться не хотелось. Тем не менее с аллеи свернуть пришлось: они шли в сторону отеля, где остановилась Мария.

– Кстати! Вот это мой дом, – указал он на современную многоэтажку, мимо которой проходил их путь. – Можем устроить вечер непослушания у меня. Кофе отличный – я покупаю в специальном магазине, у русских.

Мария колебалась:

– Ведь господин пират не обидит беззащитную женщину?

– Перестаньте, какой я пират? Безликий винтик современной компьютерной цивилизации, да еще и на курорте.

Они поднялись в лифте на четырнадцатый этаж.

– Можно я представлю, что мы в кафе и я не буду разуваться?

– Конечно! В Западной Европе вообще не принято разуваться. Это у нас только гостей переобувают в тапки. Здесь мы как бы на стыке двух миров – каждый делает, что хочет… – Сергей Львович суетился, убирая что-то со стола, ставя чайник и прочее.