Последняя любовь в Черногории

Мария шла в кабинет и там читала, пока Сергей Львович занимался организацией ужина. Читала она немного книги и много – рукописные тетради Сергея Львовича.

Когда она первый раз случайно открыла тетрадь, ей было абсолютно ясно, что это художественное произведение. Тогда-то Мария и поспешила «присвоить» Сергею Львовичу высокое звание писателя. Открыв тетрадь на следующий вечер – Сергей Львович разрешил «смотреть и читать все, что есть в кабинете» – она уже была не так уверена – то ли это дневник, то ли какие-то выписанные цитаты? Например, в открытой наугад тетради было несколько страниц, исписанных под разными углами строками.

Строки были разные – красивые, быстробегущие, подчеркнутые, перечеркнутые. В конце этой свистопляски были четким почерком написаны несколько строк, обведенных нарочито жирной линией:

«Альпы стоят пред небом в еловом аромате. Волны жары и мороза омывают их. Серебряный звон ручьев. Камни падают вниз – Альпы стоят ввысь. Тысяча лет как один год, век – как день.

Молния бьет в камень – снега и замки на вершинах. Альпы!»

– Что это такое? Твой дневник? – спросила Мария выйдя из кабинета с тетрадью в руках. Сергей Львович резал помидоры и лук для салата.

– Нет, не дневник. Просто записываю мысли. Последние пять лет я много путешествую…

– Ты можешь положить нож? – прервала его Мария.

Сергей Львович положил огромнейший нож, которым он непроизвольно водил по воздуху в такт своей речи.

– Да, конечно!.. Да, много путешествую, почувствовал потребность записать впечатления.

– Чтобы потом написать рассказ?

– Н-нет… Пожалуй, какая-то почти медицинская причина. Неоформленные впечатления как-то давят на психику, что ли… Я себя начинаю плохо чувствовать. Запишешь – становится легче.

Мария молча, «электрически», смотрела на него и ждала продолжения. Сергей Львович понял, что остроумием отделаться не удастся. Он вздохнул, снова взял в руки нож, покрутил его, что-то вспомнил и быстро положил его обратно.

– Я пробовал писать рассказы, но у меня почему-то не получилось.

Потом пробовал составить рассказ – или повесть? – из набора отдельных мыслей, наподобие «Опавших листьев». Тоже – не то. Даже показал одному писателю. Тот сказал, что не получилось. Отдельные образы, говорит, есть очень удачные, похожие на драгоценные камни. Но, чем больше образов, тем меньше художественный эффект. Образы яркие, но они торчат в разные стороны, налезают друг на друга, дробят друг друга.