Был день осенний

– Ma belle, я целиком и полностью ваш…

– Добрый вечер. Это что же вы, господин военный, тревожите покой жильцов этого дома в столь поздний час?

– Моё желание видеть вас затмило рассудок. Разве я плохо пел?

– Нет, но слова…

– Это романс, который любил играть на гитаре мой отец по вечерам. Он научил меня играть на рояле.

– Ты не сказал название.

– «Гори, гори, моя звезда».

– Точно! Тебя слышала не только я, но и мой отец.

– И он тебя отпустил?

– Как видишь. Ну и где ты пропадал?

– Видишь ли, о делах службы я предпочитаю не говорить.

Но скажу одно: если Гитлера не остановить сейчас, быть беде. Понимаешь, я специалист в своей области, делаю анализ и прогнозирую возможный ход событий. Так вот, аппетит у фюрера растёт. Я не исключаю, что Гитлер в один прекрасный, как ему кажется, момент двинет свои войска на восток. Drang nach Osten. И это будет вопреки всем фактам.

От услышанного у Олега Вадимовича, который до сих пор стоял у открытого окна, на миг потемнело в глазах.

Придя в себя, он постарался уловить каждое слово.

– Зачем тебе это?

– Тебе могут показаться странными мои слова. Но я люблю свою родину, родину моих предков. Я – патриот России. Свою любовь я пронёс через пламя Гражданской и воды Босфора.

«Вот тебе раз, да он же русский! Но как и почему?..» – подумал он и всё же обратился к Мишелю:

– Прошу прощения, господин капитан…

– Мишель, Мишель Контане к вашим услугам, месье.

– А вы можете ручаться за сказанное?

– Увы, да, мой прогноз к тому ведёт.

Униженная в Компьенском вагоне Германия возрождается в Третий рейх. Подумайте над этим.

Взяв под левую свою руку правую руку Дарьи, перевесив, как ружьё, через плечо гитару, Мишель поднял с земли корзину цветов.

Молодые люди гуляли по парку, любовались падающей листвой.

– Даша…

– Мишель, я прошу…

Их влекло друг к другу.

В её обществе он словно перерождался, становился другим. Он пел для неё, смешил её. Ему хотелось утонуть в её голубо-серых, как море, глазах.

– Ты произвёл впечатление на отца.

– Интересно чем?

– Форма ладно сидит, пение.

– Если мне доведётся побывать ещё в России, я тебе такие романсы спою – удивишься.

Поначалу беседа шла неспешно и радостно. Но постепенно Мишель углублялся в свои мысли и мрачнел. Это не могло укрыться от Даши.

– Что с тобой? – спросила она.

– Я уже говорил, что обычно придерживаюсь правила: о своей службе не разговаривать, когда отдыхаю.