Был день осенний

В то время как французы добавляли в еду оккупантов слабительное, портили лифт, чтобы Гитлер не смог подняться на Эйфелеву башню, и делали другие мелкие гадости, русские участники Сопротивления взрывали кинотеатры с фашистами, захватывали склады с оружием и, обмотавшись пулемётными лентами, расстреливали штабы немцев, подавая этим пример остальным.

Итак, эти двое встали на путь борьбы против захватчиков.

Эмигранты, которые за годы вынужденного изгнания не утратили любви к своей Родине и в которых был жив дух свободы, подавали пример своим европейским соратникам.

А попавшие во Францию, Италию и другие государства Европы в качестве военнопленных солдаты и офицеры Красной армии продолжали борьбу в партизанских отрядах. Многие из них, так и оставшись безымянными, сложили головы во имя свободы и независимости стран, на территории которых находились.

Призыв де Голля к борьбе оставил большинство его соотечественников равнодушными. Одни приспосабливались к жизни при новой власти, другие вступали в ряды СС.

Впоследствии из них образуют легион французских добровольцев против большевизма «Шарлемань». Но это будет потом. Сейчас же мрачная тень оккупации повисла над Францией…

* * *

Даша находилась на лечении у доктора Мате. Мишель ходил в православный храм, ставил свечи за её выздоровление и, как истинный православный человек, молился.

По мере их сближения он влюбился в неё. Девушка стала истинным смыслом жизни Мишеля. С тех пор как он покинул пределы России, он был один, а сейчас, обретя Дашу, понял, что уже не сможет жить без этого ангела во плоти.

Он просыпался и засыпал с её именем. За ней он готов был пойти на край света. Но чувства не затмевали и не вытесняли долга перед Отчизной.

С молоком матери и порой розгами отца за нерадивость он впитал любовь к родной земле.

«Запомни, сын, Родина у казака одна!» – поучал Самойлов-старший.

Мишель и Филипп разработали план, по которому предстояло действовать в условиях постоянной опасности.

– Для начала я узнаю, кто из моих коллег по Генштабу остался в Париже и не продался немцам.

– Тебе самому надо быть осторожным, ведь ты был на приёме в честь Гитлера и тот почти с фамильярностью с тобой разговаривал. Это могут счесть за провокацию.

– Тут ты прав, тогда зайдём с другой стороны.

– Интересно узнать ход твоих мыслей.

– Бывшая царская аристократия, белые офицеры, которые знают меня с хорошей стороны.