Раннее. Рассказы и повести

 Так?

– Ну, так… – я уже чую какой-то подвох.

– Ты отдавал?

– Я.

– Они не вернули.

– Ну, я схожу сейчас…

– Не сходишь. Они уехали в Серджинск на два дня.

– И что?

– Ищи кастрюлю. И картошку вари.

– Почему я?

– А кто?

Если я начну спорить, то Володя в конце концов надуется и не будет со мной разговаривать по меньшей мере неделю. В общем-то, это совпадает с моими желаниями, но мне не хочется его огорчать.

– Ладно, – говорю я. – Схожу за кастрюлей к кому-нибудь. Только солить ты будешь.

– А ты вообще что-нибудь умеешь? – с издёвкой замечает он.

Перед экзаменом у него всегда такое настроение. Иду в комнату 209, к Глотову.

– Кастрюля есть? – спрашиваю.

– Есть, – отвечает Глотов за всех.

– Не дадите до вечера?

– Дадим. Но до вечера.

– Так я ж и говорю: «До вечера».

– Ну, мало ли чего ты говоришь…

Кастрюля маленькая. Учитывая володины аппетиты, мне ничего не достанется. Возвращаюсь в комнату и начинаю чистить картошку.

– Не скрипи, – говорит Володя.

– Что? – не понимаю я.

– Ты ножом по картошке скрипишь, как ногтем по ванной.

– Ну и что?

– А у меня экзамен завтра.

Хочу заметить, что это его сложности, но сдерживаюсь. Проходит пара минут.

– Ты чего так долго её чистишь? – спрашивает Володя. – Я жрать хочу, а он издевается.

Я кладу нож на стол:

– Ну, чисть сам.

Володя некоторое время молчит. Потом говорит, переворачивая страницу:

– Если не будешь чистить, не будешь есть.

Это вопрос спорный. У меня ещё есть деньги, чтобы неделю ходить в столовую.

Однако в кастрюле уже лежит пять картофелин. Что с ними делать? Неужели они достанутся этому обжоре?

– Ты тоже не будешь, – отвечаю я, беру кастрюлю и, закручивая, вышвыриваю в окно. Она летит, оставляя внизу деревья, парки, дома, дворцы и фонтаны, после чего скрывается за горизонтом.

– Псих, – спокойно ставит диагноз Володя. – А кастрюля, кстати, чужая.

– Мне плевать.

– Мне тем более.

Полная идиллия: Володя качается на стуле и ручкой чертит между строчек Ландафшица замысловатые кривульки, а я начинаю кидать ножик в дверь. Дверь плотная, ножик в неё не втыкается, но я всё равно бросаю его снова и снова, надеясь на то, что Володю это когда-то выведет из себя.

Как раз в тот момент, когда я выпускаю нож из рук, дверь резко распахивается, и входит маленького роста девушка с той самой кастрюлей, которая все так же до краёв заполнена водой.