Сага о старом грузовике. Часть 1

Больше всего он опасался Женькиных язвительных шуточек – эта зараза могла всего парой фраз кого угодно вогнать в краску. Её даже взрослые побаивались.

…На приволье выйду рано по утру,

В новый день калитку словно отопру.

Да не разминуться б с алою зарёй,

Коли уж не спится утренней порой.

Небо с облаками в клочьях синевы,

А в лесу едва ли слышен шум листвы.

На траве, как слёзы, буйная роса,

И пока не слы?шны птичьи голоса.

Машут ели лапами, там, над головой,

Тихо-тихо шепчутся, словно меж собой.

Лишь они с берёзами тишину не чтут

И зарю красавицу с нетерпеньем ждут.

Всё тут мирно дремлет на пороге дня.

Спит ещё природа, тишиной звеня.

До восхода солнца несколько минут

И они так медленно, как часы, текут.

По кривым тропинкам, солнце повстречав,

Убегают тени, хмуро промолчав.

И луна бледнеет прямо на глазах,

Власть её кончается утром в небесах.

Нет чудес на свете – всякий понимает.

Но поверить хочется, иногда бывает.

На приволье выйду рано по утру,

В новый день калитку словно отопру…

В ночной тишине было слышно только потрескивание дров в костре и нестройный хор цикад.

– Да уж, Емеля… Удивил так удивил! – глубокомысленно изрёк Еремеич, заново раскуривая беломорину.

– Неплохо, – констатировал Серёга Ко?ржин, по прозвищу Коржик, самый серьёзный и молчаливый из их банды. Он, не шевелясь, смотрел на огонь и как всегда думал о чём-то своём.

– Тебе обязательно нужно отнести это в какую-нибудь редакцию, – Пломба снял очки и начал зачем-то их протирать.

Он был самым старшим среди них и самым умным. Пашка с Еремеичем долго не могли понять, как он вообще затесался в их кампанию.

– Я вот что ребята, думаю. Пройдёт немного времени, и мы услышим примерно такое, – Фенёк, так все называли Женьку – Женёк-Фенёк, маленькая лисичка – взяла в правую руку в качестве микрофона дровину, заготовленную для костра, а левой обняла Пашку за плечи. – А теперь, уважаемые дамы и господа, перед вами выступит всемирно известный поэт – Павел Романович Емельянов!

И только Булочка смотрела на него молча и с обожанием.

В отсвете пламени её глаза блестели так, что Пашке становилось не по себе.

Где они сейчас все?…

Больше, до самых ворот автобазы, Маша не проронила ни слова. Она перелистывала страницы и, молча шевеля губами, вчитывалась в каждую строчку. Пашка, искоса наблюдая за ней, то улыбался, то бледнел, подмечая, что именно она читает.