Коноплянка

После каждой, как трава,

расцветают многоточья.

Расцветает, как молва,

одинокая потеря.

Огрызаются слова,

словно загнанные звери.

Но стучит в твоё окно

нарисованная птица.

Это я, и мне дано

полетать и возвратиться.

Ты, мой странный визави,

боль опять стихами множишь,

где ни слова о любви,

и нет места жизни тоже.

Ненужная кладь

Бьётся рыбой об лёд надоевшая память,

бесполезно пытаясь ещё раз понять,

что судьбу невозможно заплатой подправить,

что распято однажды, уже не распять.

Нагнетает тоску мрачноватая осень,

сбросив в кучу листву, как ненужную кладь.

Так и в жизни надежду день снова уносит,

что лелеяла ночь, словно нежная мать.

Удержать не пытаюсь пустые объятья,

потускнели слова на бумажном листке,

что вчера обещали немножечко счастья,

а сегодня растаяли льдинкой в руке.

Бьётся рыбой об лёд надоевшая память,

бесполезно пытаясь ещё раз понять,

что молчанием можно нечаянно ранить,

а безмолвием в самое сердце попасть.

Лист календаря

Серые страницы ноября

белыми страницами поправлю,

и одиннадцатый лист календаря

я на день себе ещё оставлю.

Белым пухом запорошит путь,

снежной россыпью покроет в парке ели,

а мы с ним добавим по чуть-чуть

ветра свежего с осеннею капелью.

А мы с ним пойдём по холодку

воздухом дышать ещё свободным.

Мне, как и ему, не по нутру,

когда хлёстко бьют друг друга в морду.

Нелюбимый месяц, так и что ж,

будем мы теперь с ним оба квиты.

В этой жизни сразу не поймёшь,

жив пока ты или пал убитым.

Серые страницы ноября

белыми страницами поправлю,

и одиннадцатый лист календаря

я на память о тебе оставлю.

Снежный ком

Нежданной зимней сказкой за окном

глядят на мир одетые деревья,

а с верхних веток тихо снежный ком

слетает белой скатертью на землю.

Зима сплетает нити в кружева

надежд без оговорок и усилий,

нам говоря, что жизнь всегда права,

смерть покрывая прошлогодней пылью.

Ещё не все мосты разведены.

Зима лишает грусть фигуры речи,

готовя по ночам живые сны,

в которых ты шагаешь мне навстречу.

Как подорожник

Мир, замерев, спокойно спит,

ослабив ножны,

и лишь поэт свои стихи,

как подорожник,

к открытой ране приложив,

впитав их кожей,

рифмует ночью слово «жизнь»

до нервной дрожи.