ЧВШ

Седой, не глядя, стукнул по другой кнопке, а затем по следующей. Лист, раскачиваясь, поехал обратно. Михаил Фёдорович опустил пистолет и кивнул нам, чтобы мы подошли ближе. Лист подъехал и остановился – середины лица у фигуры на мишени просто не было, там осталась только дыра со рваными краями. Как он мог так попадать по раскачивающемуся листу, с такой скоростью стрельбы и, похоже, ни разу не промазав, представлялось совершенно непонятным и напоминало какой-то фокус или трюк.

– Вы тоже так научитесь, – сказал. – И не только так.

Крупные калибры будем отстреливать в другом месте. Здесь – только личное стрелковое оружие. Коллекция у нас богатая, постреляете из всего. А пока – прошу любить и жаловать, – он разжал ладонь и показал лежавшее в ней оружие, – Пистолет Макарова. Оружие добротное. Хорошее. Со своими достоинствами и недостатками. Кормилец.

Прозвище у Михаила Фёдоровича было Макарон.

Надо ли говорить, что уроки в тире стали для нас одними из самых любимых. Глохли мы на них первое время капитально, но зато действительно уже через несколько дней перестали дёргаться от звука выстрелов.

Организовано обучение было эффективно – пока одни стреляли, другие разбирали оружие, чистили, смазывали, заряжали, разряжали, отрабатывали стойки. Первое время Виктор Робертович с Макароном просто свирепствовали – раздавали затрещины и минусовали очки налево и направо – вдалбливая в нас правила техники безопасности, очевидно, тоже сразу намереваясь вывести их на уровень рефлексов. Мы особенно не обижались, старались, и через некоторое время они подуспокоились, а затем Робот вообще перестал ходить с нами в тир.

После тира мы снова наскоро попили какао с булочками, и Виктор Робертович отправил нас переодеваться в камуфляж. Кстати, насчёт еды объясню сразу – кормили нас хорошо и часто, и даже перед отбоем можно было сходить в столовую и там чего-нибудь пожевать. В результате мы крепли и уплотнялись буквально на глазах. Потом смотрели фотки – поверить не могли.

Робот повёл нас в поле за озеро и там начал воспитывать в нас разделение на пятёрки, которого мы пока ещё особенно не почувствовали.

Сначала просто приучал нас откликаться на эти дурацкие названия.

– "Астры"! – кричал. – Упор лёжа принять! "Тюльпаны", до берёзы и обратно бегом марш! "Гладиолусы", ползём-ползём, не останавливаемся! "Фиалки", я же сказал – залечь так, чтобы не было видно!

И так далее. Я, честно говоря, до сих пор немножко замираю, когда слышу случайно эти названия.