Небо над степью

Гроза и жаворонок

Выхлебав ложкой степной аромат,

Выслушав шелест листьев шалфея,

Небо пустило в ход автомат,

Дабы убить хладнокровно Орфея!

Он не сдавался! Падал, взлетал,

Бил нескончаемо радостной трелью!

Сверху гремел раскалённый металл —

Ненависть жгла разнотравную келью.

Забвение

Травой заросшая тропа

Вела к покошенной избушке,

Где отсыревшие дрова

Коптились в печке у старушки,

Где завалившийся забор

Оброс метровою полынью,

Зелёный некогда задор

Сменился сухостью унынья.

Деревня статная моя

С берёзой, гнущейся у пруда,

У фермы белой тополя

Листвой шумели, как посуда,

Под ветром били в листья-миски,

Поодаль маленький загон,

Телята где сосали сиськи

Коров, вгоняя, в долгий сон.

Бачок железный от мопеда

Таскала шумно ребятня.

Стянули где-то. У соседа!

Понятно, что за беготня!

Травой заросшая тропа

Вела к покошенной деревне.

Давно спилили тополя,

Давно заброшено селенье.

«Окно деревенского старого дома…»

Окно деревенского старого дома

Тускло глядит в предзакатную степь.

Забытого времени ляжет истома —

Душе моей грустно и больно смотреть:

Краска облезла на лопнувшей раме

Где-то держась и торча пузырём,

Высохли ставни с резными полями

С гордо летевшим вверх петухом.

Синий контрастный клочок изоленты

Трещину прочно скрепил на стекле,

Ватой закрыты пустот элементы,

Ветер не дует, теплее в избе.

Белой герани цветок одинокий

В банке томатной прижился родной.

Дом показался каким-то глубоким,

Съеденным внутренней, мрачной тоской.

Деревенский чердак

Тёмный чердак обдавал теплотой,

Травы, коренья висели гурьбой:

Связаны крепко листья малины,

Лёгкое кружево свил паутины

Мелкий паук – чердачный хозяин,

Чёрный шиповник разлёгся, как барин,

В тихом углу на газете сухой.

Запах дурманит, наводит покой!

Доски прогрелись смолою янтарной,

Рядом, под крышей, с видом товарным

Ждал девясил и ромашки цветы.

Падал таинственно вглубь темноты

Луч одинокий жёлтой дорожкой.

Пыль пролетала маленькой мошкой

И покидала солнечный путь.