Московский офис внутри и за пределами. Рассказы

Деньжата тоже в общем-то шли, но смешные по московским меркам.

Илья слушал, кивал. Заказали по второй, перешли на покрепче. Кеша станцевался с одной симпатичной, ушёл с ней куда-то.

– А с предками-то что? Неужели совсем гибло? – спросил Илья.

– Да не так чтобы. Мёртвые они челы, в прошлом веке живут, при эсэсере. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Следят за мной, считают нездоровым, боятся, что женюсь.

– Ясно, братан. Вечный конфликт отцов и детей, Тургенева, помнишь, проходили?

Время неслось быстро, девушки становились с каждым часом всё красивее.

Павел отправил смску Кеше: «Чувак, ты с нами?» Ответ пришёл минут через десять: «Езжайте, ребята, задержусь тут». Ясно, Кешу потеряли по крайней мере до утра.

– А ты как, Илюх? Чем живёшь, что куришь?

Илюха немного даже выпрямился от вопроса, хлебнул напоследок и сказал «поехали, покажу».

Пискнула смска от матери «мне в гроб ложиться?» Павел отправил «поживи ещё, завтра буду».

Они рассчитались, сели в Илюхин поюзанный фольксваген и отчалили. Ехали долго, оказались где-то на Юго-Западе, вышли у подъезда хрущёвки.

– Куда ты завёз меня, братан?

– Иди, иди, друг. Нам проспаться надо.

У двери Илья сам ключом открыл дверь (мог бы и позвонить!), показал, что на цыпочках надо идти. Квартирка была так себе, маленькая, обшарпанная, видно, что не своя.

– Давно снимаешь?

– Да год уже, как Санька родился.

Павел плюхнулся на стул. Решили больше не пить, спать завалиться. И так хорошо посидели, поговорили. В мозгах светлее стало, несмотря на алкоголь. И так бывает…

Из соседней комнаты раздался плач. «Всё-таки разбудили, дурак я», – тихо сказал Илья. «Кого разбудили?» – не понял Павел. «Да ребят моих», – Илья вздохнул и на цыпочках пошёл в комнату.

Через минуту он вышел, держа на руках плачущего младенца в ползунках.

– Сын мой, смотри.

– Обалдеть, – только и выдохнул Павел.

Вслед за Илюхой из комнаты вышла голубоглазая девчонка, блондинистая, только очень уставшая.

– Ира, очень приятно.

За палец она держала ещё одного мальчика, постарше. Он шёл сам, другой рукой тёр глаза и, похоже, ничего не понимал.

– Это тоже твой?

– Теперь мой, – Илья улыбнулся и прижал парня к себе.

Ещё час, почти до рассвета, они пили зелёный чай с плюшками (Ира печь умеет!), говорили за жизнь и неплохо опять посидели.