Эвтаназия экономики коммунизма 1917-2017

Империализм, как высшая стадия капитализма (Популярный очерк). – М.: Издательство политической литературы. 1977. Т. 27, с. 421–422.] и здесь же «монополия выросла из концентрации производства на очень высокой ступени ее развития»[18 - Там же.].

Тот или другой экономический процесс могли бы быть генетическими корнями монополии при единственном допущении для литератора, претендующего на абсолютную научность, если этот факт должен быть подтвержден реальными исследованиями как по процессам свободной конкуренции на рынке, так и по явлениям развития концентрации производства в промышленности.

Но этих исследований в арсенале В. И. Ульянова (Ленина) нет.

В. И. Ульянов (Ленин) в своем популярном очерке просто заключил, что монополия – это очень плохо, потому что очень хорошо ведет к развитию предпосылок к социальной и экономической революции.

Но для монополии всегда существуют свои значимые временные рамки, которые могут осознанно управляться социумами с помощью рыночных отношений или ресурсов государственной власти[19 - См.

: Невинс Аллан. Джон Рокфеллер: Промышленник и филантроп. – М.: Центрполиграф, 2014.].

Возникновение, развитие, стагнация и исчезновение рынков, в том числе и монополистических может происходить как путем трансформации, так и способами революционного влияния на них, включая и уничтожение. Исчезновение рынков или их уничтожение – не одно и то же.

Если развитие, стагнация и исчезновение рынков определяются эволюционными экономическими процессами, то их уничтожения – это практически всегда носит революционный характер.

В России путь тотального уничтожения земельного рынка определил большевистский менталитет о «феодальной» дворянской монополии на земельные ресурсы как важнейший компонент коммунистического мышления и действия.

Поскольку при системном качестве капитала как самовозрастающей стоимости не реформируемая монополия земельной собственности, по сути дела, поставила конечный предел расширенному воспроизводству сельскохозяйственных продуктов, изымая из расширенного аграрного производства денежные ресурсы на приобретение земли, которые могли бы быть применены для улучшения агротехники и производительности труда в преимущественно крестьянской стране, какой была Российская империя в первой четверти ХХ века.