Бабочка белой луны

Амаранта уже знала, что отпуск она проведёт со Стаськой в яблочном городе…

А ведь не так давно она мечтала поехать туда вместе с мужем. Только у него, как оказалось, были совсем другие планы.

Никому из коллег Амаранта не могла внятно ответить на вопрос: «Почему вы едете в отпуск не вместе?». Она ведь и сама полагала, что первый семейный отпуск они проведут на родине мужа. И думала так до тех пор, пока в начале мая на работе секретарь не спросила Амаранту, когда та пойдёт в отпуск.

Амаранта посоветовалась с мужем, на какой месяц ей писать заявление, чтобы их отпуска совпали.

Оказалось, что муж решительно настроен ехать один.

– Я еду к матери в сентябре. А когда ты пойдешь в отпуск – думай сама.

– Разве мы не поедем вместе? – опешила от неожиданности Амаранта.

– Я еду к матери не развлекаться!

– Я хотела бы поехать с тобой.

– Об этом не может быть и речи!

Щёки Амаранты вспыхнули. Внутренне она съёжилась, превратилась в улитку и уползла из комнаты во двор. Она опять ничего не понимала.

Боже! Как больно! В душе у неё затаилась горькая обида. Опять муж провёл черту, разделяющую их общую жизнь на две параллельные не пересекающиеся жизни. Ведь они только-только начали обитать под одной крышей! Зачем он переехал к ней из другого города? Зачем изменил её судьбу? Разве не для того, чтобы больше никогда не разлучаться?..

Амаранта думала об этом, сидя на крыльце. И тогда окончательно решила, что покажет яблочный город Стаське. И поедут они туда в июле, пусть договаривается на июль в своей редакции…

– Обещаю, за отпуск мы что-нибудь придумаем.

Лишь под утро Амаранта смогла забыться сном.

Тягостный сон Амаранты в семь часов утра прервал муж. Он стоял, наклонившись над Амарантой.

– Ещё раз. И ещё. На случай, если умрусь, – едва касаясь губами, муж чмокал макушку Амаранты, как будто чувствуя вину за вчерашнее, и не спешил уходить.

Амаранта забыла, когда он проявлял нежность в последний раз. Она сейчас силилась вспомнить прерванный сон, который распадался на отдельные, почти бессвязные обрывки.

В этом сне муж был уродливым карликом из бродячего цирка. Амаранта накладывала ему грим. Рисовала жирные черные брови – уголком, как две лесенки-стремянки. Красные расплывшиеся губы…

Амаранта рисовала и содрогалась – до того неприглядный образ перед ней представал. Да ещё почему-то в парике с густыми каштановыми буклями. «Ну, кто же, как не мы, любимых превращает в таких, каких любить уже не в силах мы».