Мрак во тьме

Камилла была очень доброй и порядочной женщиной, она очень достойно вела себя со мной, хотя ей было очень тяжело, ее сильно мучили люди. Спустя месяц после последнего нашего с ней разговора, мне позвонила дочь Камиллы, я взяла трубку и там были страшные крики, к её матери во двор пришла женщина, требовать свой долг, она орала и ругалась так, будто бы окружающие были плохослышащими людьми, Камилле в этот момент стало плохо, она упала в обморок. Я стояла вся побледневшая, не в силах не пошевелиться, не вымолвить слово.

Я не знала, что делать, эта женщина требовала свои деньги, а отдать мне было нечего ей, у Камиллы и так были проблемы с сердцем и из-за этой ситуации ее здоровье могло ухудшиться, я точно не смогла бы продолжить жить с осознанием того, что кто-то из-за меня погиб. Это были одни из самых страшных минут отчаяния в моей жизни. Пока люди ждали я пыталась взять кредиты, попросить долг у своих знакомых в Москве, все было безрезультатно. Но я настойчиво старалась все уладить, не рассказывая всю правду людям, продолжая обманывать их. Я была уверена, что все закончится наилучшим образом для нас всех в ближайшее время, но так точно не бывает, ни одна ложь в этой жизни не принесет добрый исход. Шли дни, недели, люди уже теряли терпение, так как они не получали ни проценты, ни свои деньги, ни толком информацию о том, что случилось. А я все также боялась рассказать правду. Я поехала в Москву, чтобы «разрулить» ситуацию, так я сказала всем своим знакомым и родственникам, а сама искала вариант, где найти деньги и отдать особо конфликтным людям, которые уже начали угрожать. Звонила моя коллега по работе, она говорила, что наглотается таблеток, что она не может больше так жить, ее племянницы звонили мне через день, проклинали, оскорбляли, плакали, требовали отдать деньги матери и тети. Они орали на меня в трубку, что если с их мамой что-то случится, то они мне этого так не оставят, что они будут мстить мне. После таких разговоров мне было особенно тяжело, у меня стоял ком в горле, я не способна была уже ни плакать, ни говорить, как же я была бы рада, если в эту минуту Всевышний меня забрал бы к себе. Сказать, что мне было плохо в те дни – это словно ничего не сказать, я вставала каждое утро с дикой тошнотой, меня очень тошнило от своей жизни, и что самое ужасное я не видела просвета в сложившейся ситуации. Вся моя жизнь превратилось в темный тоннель, куда совсем не проникают лучи солнца.