Мрак во тьме

– И вообще, знаешь, что я узнала, -продолжила она, -они планировали, нас рассорить и переманить тебя к себе, чтобы ты со мной не общалась.

Я рассмеялась.

– Не может быть?! Как им вообще могло такое прийти в голову, -недоумевала я.

– Да, странные они люди.

Знаю, что в моем поступке было мало похвального, но если бы я не дала отпор в тот день, нас били бы регулярно, так был устроен школьный мир в то время, думаю и на сегодняшний день мало что изменилось, к сожалению.

В последствии с этой Викой, по иронии судьбы, в восьмом и девятом классе мы стали лучшими подругами. И когда я в последствие, вспоминала этот случай, Вика всегда хмурилась и уходила от темы, я думаю ей было стыдно за свое поведение в те годы, но подозреваю, что более всего ей было стыдно, за то что она позволяла собою так легко командовать и манипулировать. Думаю не трудно догадаться, что поход в школу для меня всегда был сопряжен со стрессом, наверное, поэтому я, приходя домой, первым делом шла не обедать, а садилась играть в куклы и переигрывала все моменты несправедливости, которые видела в школе, таким образом, я создавала свой мир – мир без жестокости, зла и ненависти, продолжалось это довольно-таки долго примерно до четырнадцати лет, мама списывала это на то, что я пошла в школу в шесть лет, и недополучила детства, но, на мой взгляд, это просто был мой способ борьбы со стрессом, который я испытывала в школе. Учась в девятом классе, мы с сестрой знали, что это наш последний год в этой школе, так как нашей самой старшей сестре надо было поступать на следующий год в институт, а отец с самого нашего рождения решил, что все мы, три его старших дочери будем врачами и учиться будем в Московском Вузе, нас никто не спрашивал, хотим мы этого или нет, и возражения естественно не принимались. Аргументировал он это тем, что профессия врача всегда будет востребована и во время войны и в мирное время. Я очень часто думала над тем, почему он все решения принимал за нас, почему не хотел спросить у нас чего хотим именно мы, внутри меня всегда был сильный протест, но я была так воспитана и так запугана, что не смела озвучить ему свое возражение. Единственный человек в нашей семье который смело и отчаянно отстаивал своё мнение и свои права – был брат.