В водовороте лет. Поэмы

Там, в одиночестве тёмном, как ночь,

Земные заботы отброшены прочь.

Желанья угасли, время стоит,

Память упрямо о прошлом молчит.

Минуты застыли, встали часы.

Груз поколений не давит весы.

Здесь бесконечность не знает начал.

В бездну с концами летит интеграл.

Исчезли законы, клетки границ,

Приклад карабина, скрип половиц,

Шелест травы, дальний крик журавлей,

Лики страданий чужих матерей.

Небо связало себя с пустотой

Только крестами работы простой.

В этих крестах меж фамилий и дат

Средь прочих покоится лейтенант.

Он в той холодной, сырой пустоте,

Будто привыкнуть не смог к темноте.

И, вдруг почувствовав страшное зло,

Тело с душой распроститься смогло.

Глава 5

И полетела душа на простор,

Взмыла над кладбищем, за косогор,

И увидала внизу с высоты:

Словно парадом проходят кресты,

Держат равненье и интервал.

Вместо знамён – эпитафий вокзал,

Кажется, кто-то сквозь топот сапог

Вместо приказа твердит некролог.

Хаты родимой деревни видны.

Что там за гвалт, что за звуки слышны?

Чтоб любопытство своё утолить,

Стала душа над гуляньем парить.

Рано для танцев, и клуб взаперти.

Белой не видно невесты фаты.

Ну, а гармонь, что лабает фокстрот?

Да и труба за желудок берёт.

«Что там случилось? – гадала душа. —

Труппа артистов случайно зашла?» —

И, сманеврировав в летней жаре,

Вмиг оказалась в суфлёрской дыре.

Случай досадную шутку сыграл —

Дух лейтенанта в суфлёры загнал,

А режиссёр, он назначен судьбой,

В громе оваций стоял пред толпой.

Он зала не видел, лишь в темноте

Кровь лейтенанта на белом бинте

С ясностью грезилась в бликах лучей,

Баха играет ансамбль скрипачей.

Грации скрипок на тонких плечах

Тихо дрожат, словно тени в свечах,

И, испуская мелодии звук,

В сердцах оставляют страданья разлук.

В этих страданьях и скорбь, и печаль

Юности, быстро умчавшейся вдаль,

Грёз не пришедших, неведомых чувств…

Дружбы предательство, подлость кощунств.

Баха сменяет француз Берлиоз.

В скорбной мелодии – колкий мороз.

Сердцем владеет холодная жуть.

Можно ль вторично навечно уснуть?

Мысли последней отчаянный всплеск

Дух лейтенанта счёл за гротеск.

Но режиссёра задуманный план

Жизнь превращала в жестокий роман.

В этом романе страниц не найти,

Жизнь и судьба здесь скрестили пути,

И без единой чернильной строки

Всё режиссёром кромсалось в куски.