Вечный город

В сторону Вечного города были повернуты русла пяти крупнейших рек, в результате чего была создана единственная в своем роде замкнутая и само восполняющаяся водная система, способная бесконечно долго питать Вечный город питьевой водой. Все это было сделано руками гоев. Единственной ложкой дегтя в бочке меда явилось то, что две трети территории, занимаемой гоями, превратились в выжженную и омертвевшую пустыню. Но нас все эти мелочи не волнуют. Я говорю «нас», потому что я являюсь одним из миллионов людей, связанных особой политико-социальной связью с Вечным городом.

Одним словом, я являюсь «гражданином» Вечного города. Более того, я являюсь почетным руководителем отдела по распределению трудовых ресурсов при Департаменте внутренних дел. Простому обывателю, моя должность может показаться тихой и спокойной. Но это заблуждение. «Трудовыми ресурсами» являются незаконные иммигранты, то есть гои, которые пытаются проникнуть на территорию Вечного города, и граждане Вечного города, цель которых покинуть его. Я же представляю собой систему правосудия. Я – меч Фемиды, занесенный над головой провинившихся. Я имею полномочия, как на арест нарушающих закон иммигрантов и направление таковых на принудительные работы на рудники, так и на их помилование. Единственным непреложным правилом, которое я обязан соблюдать, является то, что в случае, если помилованный мною иммигрант в течение трех лет после этого попытается вновь незаконно пересечь границу Вечного города, то исполнять наказание вместо него отправлюсь либо я, либо члены моей семьи. «Расщепление ответственности» – так именуется такое правило по законодательству Вечного города. С экранов мониторов Правитель Вечного города называет данное явление «одной из форм борьбы с коррупцией, выраженной в личном участии руководящих должностей в отправлении правосудия». По факту же это личная гарантия – возложение бремени чужих поступков на себя и своих родных; усовершенствованный древний принцип талиона. Мне много раз приходилось ручаться за незнакомых мне людей, но самым запоминающимся остается мое первое помилование. Тот день навсегда стал черным в моем календаре и круто изменил всю последующую жизнь.

Глава 2

Мне было чуть меньше тридцати лет. Я слыл молодым, перспективным специалистом Департамента внутренних дел и находился в том возрасте и состоянии, когда любая проблема кажется не более чем маленькой соринкой в глазу, а любое достижение – несомненным подвигом, единственным в своем роде.