Бабушка на воде вилами писала. Сборник рассказов и пародий

Метель! Ничего не видно. А дело-то на границе с Китаем было. Там японцы стояли. Ну и заплутал я. С дороги сбились, где граница, где что? Выехали как раз на японцев. Мы-то сначала обрадовались, думали, свои. А это японцы. Они сидят, тоже не поняли. Я, значит, кручу назад. А машины-то тогда полуторки были…

Я опять стал поглядывать на Светлану. Русые волосы заплетены в косу. Голубые глаза. Нос правильной формы. На пухленьких щеках проступали розовые прожилки. Такие еще бывают, когда надкусываешь персик. Я всегда обращал на них внимание, когда ел персик.

Еще с детства. Беря в руку желто-красный плод, я ощущал бархатистость его кожицы и, поднося персик к носу, вдыхал ароматный запах. Осторожно, не сразу, надкусывал и, медленно жуя, разглядывал виднеющиеся в месте укуса прожилки.

– Я кун-фу занимаюсь. Борьба такая, китайская, – Лукич явно врал, никаким кун-фу он не занимался. Он пел в хоре ветеранов.

– Заливаешь, Лукич, – Владимир недоверчиво посмотрел на него, – ну покажи какой-нибудь прием.

– Пожалуйста, – Лукич привстал, потянулся через стол и стукнул Владимира кулаком в нос.

Владимир издал звук «ы-ы-ык», зажал рукой нос, сдерживая кровь, и задрал вверх голову.

– Ты что наделал, Альфред Лукич?! Покалечил мужика-то моего! – закричала соскочившая со своего места Нина Александровна, прижимая к носу Владимира полотенце.

– Ничего с ним не случится. Через это дело вреда мужику не будет, – пробубнил смущенный Лукич, с досадой взирая на Владимира. – Лед надо к носу приложить. Вот бывало…

– Да хватит, Лукич! – махнула рукой Нина Александровна.

 – Где я тебе сейчас лед-то возьму?

Лед наковыряли в холодильнике. Завернули его в носовой платок и прикладывали к разбитому носу Владимира. Полотенцем вытирали кровь.

– Я же говорил – кун-фу! – гордо прохаживался перед нами Лукич.

После того как кровь перестала идти и Владимир успокоился, все вновь уселись за стол. Нина Александровна затянула: «Что стоишь, качаясь, тонкая рябина?..», Владимир с распухшим носом старательно подпевал.

Когда они замолчали, Лукич посмотрел на меня, перевел взгляд на Светлану и заявил:

– А теперь идите спать.

Светлана густо покраснела. Я вцепился зубами в куриную ногу и принялся жадно ее поедать. Глядя на меня, можно было подумать, что я только что пришел после Великого поста, а не сидел все это время за праздничным столом. Нина Александровна напустилась на Лукича, сгладив тем самым этот щепетильный момент.

Со Светланой я встречался еще несколько раз.