Дом. Повесть

Может быть, она ещё жива. Может быть, она ещё найдется.

Потом прошел слух, что кто-то видел маленькую девочку на полевой дороге недалеко от деревни, возле старой ветреной мельницы. До этого случился летний дождь и на песчаной дороге ясно были видны одинокие детские следы босых ног. В одном месте, возле оврага, девочка перешла дорогу несколько раз, как будто что-то искала. Потом стали говорить, что незнакомый мужик видел маленькую девочку в красном платьице у Дарьиного лога. Он несколько раз окликнул её, но она не отозвалась, после попробовал найти её в кустах возле лога, но девочка как сквозь землю провалилась.

Все эти дни в доме у Фроси была напряженная тишина. Дети, за несколько дней ставшие взрослыми, старались не шуметь, говорили шепотом и надеялись увидеть Катю живой. Люди продолжали искать потерявшуюся девочку, но без успеха. Мать до полночи усердно молилась перед ликами святых в красном углу, каялась в чем-то перед Богом, просила у Него прощения. В доме пахло горелым воском и ладаном, а за окнами дома гудел северный ветер, как будто на улице был февраль.

И никто не мог представить, как, должно быть, страшно сейчас Катеньке одной в тёмном и влажно лесу, как она плачет, сидя где-нибудь под огромной елью с колючей хвоей. Как ей холодно, как одиноко, и как она хочет к ним на теплые полати…

Нашли Катю на третий день к вечеру недалеко от села, около большой, упавшей от старости ели, которую Катя, видимо, решила перелезть, но зацепилась платьем за короткий сук и упала вниз головой прямо в небольшую лужицу за мертвым деревом.

Ручки у девочки были исцарапаны в кровь, тело сильно искусано комарами, а платье осталось чистым. Видимо даже в лесу девочка старалась его беречь, чтобы не расстраивать маму…

До деревни девочку нёс на руках дед Абросим. Он был большой седой и суровый, его лицо напоминало лик святого с одной из икон в доме Фроси. Маленькая девочка на его худых узловатых руках лежала, как большая и красивая кукла, на которую с болью в глазах смотрели сгорбленные местные старухи, прикрывая коричневыми ладонями беззубые рты.

Никто из примкнувших к стихийной процессии женщин ничего не говорил, все держались из последних сил, чтобы не заплакать, и над всеми с резкими криками кружила огромная стая ворон.

Когда шествие приблизилось к дому Фроси – она мигом выскочила навстречу скорбной процессии, завыла, запричитала, воздела руки к небу. Но никто почему-то не пожелал её успокоить, не приблизился, не посочувствовал.