Город

Никуда правительство не денется, страна как была, так и останется. Да и откуда Богу знать, как ты деньги отдаешь, от сердца или может специально хочешь задобрить его.

– А кому же знать, если не Богу? Это только тебе и Богу известно, как ты распоряжаешься тем, что тебе дано. А правительство-то, может, и не денется, а вот твоя душа денется. Сегодня ты здесь, а завтра уже в гробу. И все эти бумажки – оп! – и нету их. Умираешь голым, так же, как и родился.

Льву начал нравится диалог, он заулыбался и он постарался усесться на скамейке поудобнее.

– Хехе, душа. Вон Гальке аппендицит зимой резали, никакой души не заметили. Смешно же. Что такое твоя душа?

– Это, Лёва, разница между тобой и твоим трупом.

– То есть разум? Мой разум и есть душа?

– А у тебя, что, только разум есть? Чувств нет? Желаний, надежд? Разочарований? Опыта, вот этих всех трещин, которых жизнь в нас понаделала? Человека же не в конструкторском бюро делают. Душа – это вся твоя жизнь. И весь мир. И Бог тоже.

– Да Бог тут причем? Я жил и без него и планирую без него и закончить.

Тогда где она, душа? В опыте? Я сам его нарабатываю. В желаниях? Тоже я сам. Живу, значится, без души, сам по себе

– Это тебе только кажется, что ты без Него жил. Муравей тоже думает: да я отлично справляюсь! Смотрите, какой у меня муравейник! Высокий, внутри еда, а если кто-то придёт, я спрячусь. А помнишь, как мы такие муравейники мальчишками раскапывали? Эх, дурные были, несчастные муравьи, ползали, паниковали… Вот так и с жизнью.

Живёшь такой уверенный в себе, а потом…

– … Потом вот в баптизм и уходишь. Нет души, Миша. Нельзя доказать, что она есть.

– Я, Лёва, не доказыватель. То, что душа есть, доказывать не надо. Когда тебе плохо, она болит. Когда хорошо, радуется. Когда приходит время, она уходит, и ты не можешь не заметить этого момента. Душа – это ответ на вопрос, зачем ты тут, на Земле. Я вот шестой десяток разменял, а другого ответа не нашёл. Ну что, ты когда молодой, бегаешь за женщинами, суетишься, надо тебе всем что-то доказать, какой ты ловкий и шустрый и умный.

А потом ты остаёшься наедине с собой, и выясняется, что всё это был дым, пыль. Смотришь, что ты нажил, и понимаешь, что люди, которые с тобой веселились, ушли, потому что ты уже и сам не такой весёлый, как был. И в конце концов выясняется, что не нажил ты ничего, кроме камней в почках. И даже если ты кому-то что-то доказал, то и от этого радости нет.

– Лет эдак тридцать назад ты говорил иначе.