Город

За окном тянулись однообразные заборы комбинатов и автобаз, линий электропередач и редких пустырей, окруженных лесополосами.

– Женщина, семнадцатый дом на следующей…

Мама дернулась, видимо уснула, поблагодарила и ринулась пробираться через салон, хватаясь за ободранные ручки кресел. Саша плелся за ней удерживая сумку между ног.

Они стояли у новенького универмага, украшенного еще только двумя типовыми вывесками – продукты и хозтовары, под которыми красками уже разместили стрелку «аптека, 150 метров» и «Видеосалон».

Саша восхищенно присвистнул – такая дыра, а уже видеосалон. Автобус пыхнул сизым дымом и погрохотал в сторону. Асфальт кончился, началась территория нового микрорайона. Валялись какие-то обрезки проводов, бумажные пакеты с окаменевшим цементом внутри, щебень и гильзы из под порохового гвоздомета. Через дорогу, после траншеи, в которую только уложили трубы темнела огромная нелепая бетонная площадка. Саша инстинктивно поежился, казалось именно эта бессмысленная площадка с ограждением вызывает шквальный ледяной ветер вокруг. За площадкой, тянулся пустырь с редкими деревцами, высокими столбами ЛЭП и почерневшей трубой теплотрассы. А дальше, оказывается совсем рядом, едва в километре, среди тополей, виделись пятиэтажки микрорайона при оптическом заводе. Через пустырь идти всего ничего, а они автобусом тряслись добрых полчаса промышленными дорогами, чтобы не мешать спешащим в центр по автомагистрали более важным пассажирам.

Тетя Галя встречала их у подъезда огромной новостройки, чтобы они не потерялись в девственных унылых лестничных коридорах, в которых еще остались стройные ряды краски и какие-то трубы.

Дома уже были гости, пахло мясом и коньяком. Первым делом ему впились в бок оленьи рога, когда он пропускал маму, которая активно доставала коробки конфет тете Гале и дяде Алексею. Тот, с неестественно красным лицом смущенно благодарил и косился на тетю Галю. Лев Владимирович, тем временем, пытался водрузить злополучные рога на полку наверху. Наконец все уселись. Саша огляделся, стандартная колода родственников, разве только какая-то новая девица его возраста сидела напротив. Глаза черные, острые, и странные губы. Она потягивала компот из стакана с цветным олимпийским мишкой и не менее внимательно оценивала его. Застолье только началось.

– … и вот живет там обособленный народ, юкагиры! Представляете? Их осталось человек шестьсот. А мы, значит, наше изделие там опробовали.