С тобой и без тебя. Стихи о любви

Откуда-то из Арктики

примчал антициклон.

Но не питай иллюзии:

закончен отопительный,

да вот теперь закончился

и наш с тобой сезон.

И не ищи тут логики.

Осмысливать – излишнее.

С бедой мы расквитаемся,

но вот какой ценой?

Разгадка в том, что знали мы,

что знали только личное,

увы, местоимение

из буквы из одной.

Почувствуем, наверное,

как время это тянется,

и пусть порой по-первости

не обойтись без слёз,

давай хоть для приличия

с достоинством расстанемся,

давай с тобой придумаем,

что виноват мороз.

…Где же ты? Куда запропастилась?..

* * *

Мчат трамваи с горочки,

огибая сад…

Обжигает горечью

твой нездешний взгляд.

Постоим под вербами.

В общем, ты права:

раньше мы не верили

в горькие слова.

Раньше и не думали

мы о них всерьёз,

а теперь их сдунуло,

как листву с берёз.

Поздно. Воскресение.

Развели мосты…

Горькие, осенние,

жёлтые цветы.

* * *

Под контролем всё.

Рано утром выхожу к трамваю.

Я стою, со всех сторон зажатый

страхами. Похоже, вышел рано.

Мне трамвай нанёс такую травму,

каковой я в жизни не припомню.

Командир, трамвайный шеф, вожатый,

отчего ты не привёз её мне?

Отчего, скажи, какая сила

душу мою всю перекосила?

Вот опять я выхожу из дома

и ловлю такси, но цель похода

непонятна: я не слышу грома —

на пустых полях аэродрома

тишины нелётная погода.

Где же ты? Куда запропастилась?

Может быть, давно уже простилась

с тем, что быт мой глухо неустроен,

что мой чайник сильно закопчённый,

что проблемы налетели роем —

маленькие жалящие пчёлы?

Где ты? Отзовись! Пусть далеко ты,

может, это Южная Дакота,

или уже мчишься по Вермонту?

Там не обнаружить мастерскую —

чувств не принимают для ремонта, —

ну а я, как в клетке волк, тоскую.

Я не сплю – я никакой не соня,

вздрагиваю: вроде бы клаксонят.

Нет, не ты. В окне – скопленье пятен,

сцепленных водою дождевою.

Это – призрак. Он, как ночь, невнятен,

лунною кивая головою.

* * *

Весь день мы на Пречистенке

дурачимся с тобой.

В лицо цветка тычинками

дождь тычется слепой.

Мы от него не прячемся

и, в общем-то, правы:

то грустное дурачество —

последнее, увы.

Вагоны ждут на станции,

и ждут уже давно.

Мы знаем, что расстаться нам

сегодня суждено.

И вот – вокзал. И лестница.