Мы проживаем историю, мы пишем жизнь

Желающих переселиться в поселок новый было конечно гораздо больше трехсот восьмидесяти рабочих мест и, не получившие работу, стали разъезжаться по деревням в надежде, что земля прокормит.

В деревне Деребуж отец Никифора приобрел недостроенный сруб. Его достроил. В этом доме и родился Никифор. У самого Никифора родились потом три сына и дочь. Так в этом доме теперь и жили все.

– А дочка твоя что? Подросла, небось? – спросил Никифор. Андрей болезненно тяжело вздохнул:

– Подросла.

– А что не так?

– Все так, да с женихами я не определюсь.

Грубые парни у нас. Моя Ефросенька в ласке выросла, а как погляжу в других домах сколько грубости, аж страшно делается. А это ж и к внукам моим тако ж будет.

– Тяжелый вопрос. Мой Гришка-то тоже в женихах. Ученый, вежливый, а работящий! Девки к нему так и катются, а ленивые такие все…. Только по лавкам за товарами бегают и шляпки себе новые надевают. Ну куда такая хозяйка? На что нам куклы эти напудренные, как кукла фарфоровая у моей Наташки.

Ее-то я к труду приучил. Она на завод скоро поступит, как учебу закончит. Сыновья уже отучились. Работают.

Подпьяневший Андрей проговорил:

– У тебя Гриша, у меня Фрося, а за их счастье и выпьем!

Чокнулись отцы и оба друг на друга взглянули широко глаза раскрыв.

– Таки чем не пара? Почему бы им совместное счастье не создать? – почти хором произнесли и выпили.

– Моя Фрося красавица!

– Мой Гриша видный!

– Засылай сватов!

– Жди к октябрю, как весь урожай убран будет.

Приехал домой Андрей в этот день впервые в своей жизни в стельку пьяный. Светмой в слезы, девочки спрятались на печку. Парни занялись лошадью и телегой, а Фрося помогла отцу раздеться и уложила его спать.

Мама плакала всю ночь. Фрося успокаивала, что тятя не будет больше так делать, но мать не унималась и причитала о том, как теперь вся семья их по миру пойдет от того, что отец спился. Пропьет все и избу подпалит. Где все жить будут? Где она сама состарится? Хорошо если в монастырь возьмут.

На следующий день Андрей поднялся рано. Он хорошо отдохнул и в хорошем расположении духа спросил у жены, с потухшим взглядом смотревшей в окно:

– Где Ефросиния?

– На реке она. Чугунки чистит.

Андрей накинул зипун и вышел из дома. На крыльце сидел дед Василий:

– Здоров!

– С поклоном! Покурим?

– А, знаешь, да. Покурим.

Андрей уселся рядом с Василием. Молча скрутили самокрутки.